Интересный разговор…


…получился у нас с Алексеем Хабаровым. О чем? Да все о том же: Ташкент, евреи, медицина.  

Кроме этих тем нас связывает общая память о двоюродном брате Алексея и моем институтском друге – Пете Калашникове. А еще нужно сказать, что Пётр и Алексей – внуки знаменитого ташкентского рентгенолога доктора Калмыкова, который по преданию был прототипом одного из героев «Ракового корпуса».

Алексей написал:

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС
(не ханукальные аллюзии)

Сопливой московской весной ноль-четвёртого года Михаила Фрадкова назначили премьером российского правительства. Вечером, того же числа, я возвращался с работы домой… Вышел из лифта - и услышал чих за спиной.
Прикрывая нос клетчатым, старомодным платком, ко мне подошел сосед из смежной квартиры, милейший старикан, профессор-физик Яков Бенцианович. Он был взволнован. Ему явно хотелось поговорить.

–  Алексей Маркович, – громко зашептал он, взяв меня под локоть, – у меня к вам еврейский вопрос. Вот скажите, зачем они это делают? Для чего дразнят русских? Неужели они не понимают, чем это может закончится?
– О чём вы, Яков Бенцианович?
– Ну, как-же? Чубайс, Лившиц... теперь – Фрадков... вы, как еврей, это, надеюсь, понимаете?
– Надеюсь, понимаю. Но, я не еврей. 

– Ка-ак? – поперхнулся сосед.

– Должен вас огорчить – ни на грамм... Честное слово! Папа у меня по метрикам – Ипполит. Марком он стал уже в школе. Его сверстники Айболитом задразнили...

Несколько секунд Яков Бенцианович, оторопело смотрел на меня... но жажда общения победила. 

– Ну, ничего... ничего... я вижу – вы не глупый человек... Так вот, скажите мне – на что они рассчитывают? 

…И тут у меня зачесалось в носу...


Я – ему:

Алексей, я отвечу вам цитатой. 

«Он не поверил старику и оказался кругом неправ.» 

Ваш Яков Бенеционович был прав, обратившись к вам как к еврею. Это же не вопрос крови. И даже не вопрос религии. Вы, проживший большой кусок жизни в Узбекистане, гораздо ближе к евреям, чем к русским, выросшим в России. У вас есть опыт быть национальным меньшинством, иной уровень терпимости, иной уровень понимания другого. 

Вот это старик и почувствовал, и обратился как к своему.

Не знаю уж обрадовал я Вас или огорчил.


Алексей – мне:

Нет ничего лучше радости взаимопонимания! 

Вы, Михаил, написали слова из моего подсознания! 

Именно опыт национального меньшинства сформировал менталитет ташкентских русских, отличный от русских с Большой Земли. 

Об этом опыте рассказывал мне и мой дед.

Получив специальность доктора-рентгенолога, он сразу почувствовал себя «меньшинством» среди коллег. Дело в том, что большинство квалифицированных рентгенологов в Ташкенте были евреями. И первые годы дед мой чувствовал себя «чужим среди своих». 

Его не принимали, игнорировали, было кое-что и похуже... 

Что объяснимо. Доктора-евреи в Ташкенте, вырвавшись за унизительную «черту оседлости» выстрадали и оберегали свой профессиональный и социальный статус. И не впускали в него чужаков и инородцев. 

–У меня был единственный путь, чтобы завоевать признание. – говорил дед. – Такой же как и у евреев в России – быть выше своих конкурентов на две головы в профессиональном отношении.

Что у меня это получилось, я понял, когда мои соперники стали приводить ко мне на консультацию своих жен, детей и родителей. Тогда я понял, что меня признали. 

Так, мой дед стал "евреем". Ему было несравненно труднее чем мне. Но, что значит быть меньшинством знаю и я. И не обязательно в унизительном контексте. 

Как говорил мне один мудрый бухарец: "Один из самых больших человеческих пороков - жажда чувства превосходства". Принадлежность к большинству провоцирует эту жажду и вводит в искушение свысока глядеть на меньшинства. Я не всегда преодолевал это искушение. Но опыт деда, от больших грехов меня оберегал.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.