?

Log in

No account? Create an account

Вот такая новость пришла из Воронежа. Тешу себя иллюзией, что есть и моя лепта в общественном внимании к этому врачу и поэту.

В Воронеже открыли мемориальную доску врачу Покровскому

Памятный знак в честь профессора Вадима Покровского установили на стене дома на улице Студенческой, где жил медик.


Мемориальная доска на улице Студенческой

Автор фото: региональный департамент здравоохранения

В Воронеже установили мемориальную доску в честь врача-токсиколога, гигиентиста, доктора медицинских наук Вадима Покровского. Памятный знак появился на стене дома № 31 на улице Студенческой, где медик жил с 1936 по 1987 год, сообщили в областном департаменте здравоохранения. Установку мемориальной доски приурочили к 110-летию со дня рождения профессора.

Право открыть мемориальную доску предоставили дочери доктора медика Ольге Покровской, которая сейчас является заведующей вторым отделением областной офтальмологической больницы. В церемонии открытия памятного знака приняли участие ректор Воронежского государственного медицинского университета им. Н.Н. Бурденко Игорь Есауленко, бывший руководитель воронежского Роспотребнадзора Михаил Чубирко, другие медики и чиновники.

— В знак уважения прозвучало стихотворение о Вадиме Покровском, в котором есть характерные для его личности строки: «Вся жизнь — эксперимент. Решение проблем - не вызов, а ответ!», — говорится в сообщении облздрава.

Read more...Collapse )

Национальная библиотека опубликовала немецкую открытку времен Первой мировой войны, той самой, которая оставила после себя в местечках миф, что немцы - культурная нация.
На снимке 1916 года город Станиславов, встроенная сукка в еврейском доме.


СЕРГЕЙ ДРОФЕНКО. СТИХИ

Поэт абсолютно забыт. Его сверстники и друзья, прожившие кто сколько, либо ушли, либо потеряли охоту к воспоминаниям. Дрофенко умер 37 лет, успев издать одну книжку.

Первые два стихотворения я помнил все годы, а сейчас случайно увидел в подшивке «Юности» и отцифровал. Третье есть в сети,  в нем первая строфа лучше всего текста.

СЕРГЕЙ ДРОФЕНКО

***

Что может быть трудней 

стихов о Пастернаке, 

ушедшем в мир корней, 

в соцветия и злаки! 

Летящий н земной, 

среди стволов горячих 

он говорил со мной 

на подмосковной даче. 

Прохлада от реки 

едва смягчила лето. 

(Размер моей строки — 

дань памяти поэта.) 

Укромная скамья.

Лиловый очерк бора.

Что мог услышать я 

во время разговора!

Не речи существо 

под сенью полумрака — 

я помню лишь его,

Бориса Пастернака.

Кричали поезда 

на магистральной глади. 

Он дал мне навсегда 

две тонкие тетради.

Не знаю, что ему 

за гранью жизни снится. 

Быть может, свет в дому, 

последняя страница.

Быть может, летний день, 

костры на огороде 

и мокрая сирень 

на крашеном комоде.


НАДПИСЬ НА КНИГЕ

Книге. Первое звено.

Сколько их до смерти будет! 

Слишком старое вино.

Никаких страстей не будит.

На обложке берег. Склон.

Даль. Река под небом вьется.

То ли тополь, то ли клен 

в майской лихорадке бьется. 

Впрочем, может быть. лоза.

Есть еще в придачу фото. 

Смотрит смело мне в глаза 

на меня похожий кто-то. 

Отлетевшие года.

Жизнь. Находки и ошибки. 

Ожидание суда.

Самосуд и стук машинки. 

Нерушимая стезя.

Добровольные вериги.

Оттого־то и нельзя 

сторониться первой книги.


***

А всё, что унесу с собой 

Read more...Collapse )

АЛЕКСАНДР ГИТОВИЧ

(1909-1966)

Из шуточного стихотворения может сложиться впечатление, что Гитович – участник гражданской войны в Туркестане, что он в седле по горам Средней Азии железной рукой громил отряды, которые по старой привычке еще именуют басмачами, но все чаще называют национально-освободительным движением. 

Это не так. Он приезжал в Туркестан путешественником, вместе с Борисом Лихаревым через 20 лет после того, как басмаческое движение было разгромлено. Ленинградские поэты изучали Восток по писательской путевке.  Упомянутый  Федин, не Константин – известный сервильный советский прозаик, а Андрей Трофимович, комбриг, командир кавалерийской дивизии. Через два года после встречи с поэтами А.Т.Федина расстреляют. «Хитрец» Мелькумов, тоже комбриг, отомстивший Энвер-паше за армянскую резню, проведет семнадцать лет в ГУЛАГе, вернется и успеет издать книгу мемуаров «Туркестанцы».

Родился Александр Ильич Гитович в Смоленске. Печататься начал там же. В смоленском отделении РАППа выходили сборники «Паяльник №1» и «Паяльник №2». 

На рапповской волне он переехал в Ленинград. Его первым шагам в литературе сопутствовали одиозные Тихонов и Саянов.

Понадобились годы, долгая переводческая работа и искренняя преданность поэзии, чтобы Гитович отдалился от официоза и остался в истории литературы горькими строчками, посвященным памяти Ахматовой:

Дружите с теми, кто моложе вас, –

А то устанет сердце от потерь


АЛЕКСАНДР ГИТОВИЧ

ТАШКЕНТ, КИНОРЕЖИССЕРУ ИСКАНДЕРУ АБДУРАХМАНОВИЧУ ХАМРАЕВУ

Read more...Collapse )

АНТОЛОГИЯ. ВАДИМ КОВДА

ВАДИМ КОВДА

Вадим Викторович Ковда, имея характер и повадку мягкие, на самом деле несколько раз круто выворачивал руль своей жизни. И каждый поворот уносил его в области неизведанные, зыбкие, но, наверно, желанные.

Сначала он бросил математику, которую преподавал после мех-мата МГУ, и поступил во ВГИК, чтобы стать кинооператором. Отдав дань кино, ушел и оттуда, целиком посвятив себя литературе.  Оставил обжитую и привычную Москву, поселился в Ганновере. Правда, и там продолжил литературные занятия.

Поэтический голос Ковды негромок, но внятен и человечен.

В Ташкенте он бывал, я это знаю точно, поскольку Вадим Викторович живал в доме на Курской и с готовностью впитывал тонкости ташкентского мифа. 

Поэтому мифу как раз стихотворение соответствует. А вот факту – не очень. 

Жил Ташкент вперемешку, а вот хоронил своих мертвых по отдельности. Были мусульманские кладбища, христианские, еврейские. А если и общие, то с раздельными участками, или как говорили в городе – картами. Даже бухарские с ашкеназскими евреями предпочитали молиться и хоронить по отдельности друг от друга. 

Вот только в братских могилах на Кафанова и на Коммунистическом кладбище, таком местном аналоге Новодевичьего, лежали все вместе. 

Братские могилы уже в новое время снесли и прах обитателей был разнесен по кладбищам согласно конфессии. Так говорят. 

Значит, стихотворение Ковды рассказывает о временах иных, когда Ташкент не столько лежал, сколько жил вперемешку. 



 


ВАДИМ КОВДА


НА КЛАДБИЩЕ В ТАШКЕНТЕ


Жил, трудился – и нет человека. 

Read more...Collapse )


Со всегдашней склонностью к сгребанию всякого мусора, приобрел книжку. Изданная «Ёш гвардией» в 1965 году, она проделала долгий путь. Побывала в «Областной Детской библиотеке им. Павлика Морозова г. Бухары», «Городской детской библиотеке г. Зарафшан», отовсюду была списана. Ко мне, в Иерусалим, прилетела из Воронежской области.
Иллюстрации Константина Чепракова, Народного художника Узбекистана.
Теперь вопрос: кто знает или помнит, что за инсталляция с букой «А» изображена на картинке? Где они находились?

ДНЕВНИК

С третьего по десятый, выпускной класс я учился в запорожской весьма средней школе № 65. Поначалу она была восьмилеткой, но через год-другой после моего прихода превратилась в полную десятилетку.

Лето я обычно проводил в Ташкенте, который считал своим домом, Запорожье было для меня чужбиной.

Нужно сказать, что в Украине (в ту пору – на Украине) ощущались явные перебои со школьными дневниками. А вот в Узбекистане их было навалом. Несколько лет я возвращался с дневником, купленным в Ташкенте. Они были одинаковыми от Сахалина до Калининграда, утвержденные московским министерством, эти символы школьной тоски и угрюмости.

Да вот только мой, ташкентский, был двуязычным. Крупно были напечатаны в нем узбекские слова, а помельче – русские. Сначала такой дневник вызывал удивление среди одноклассников и учителей. Но постепенно они привыкли. И те учителя, кто был поживей говорили:

– Ну, Книжник, давай свой кундалик дафтар.

И теперь еще в Туркестане и Бухаре можно встретить художников, механически срисовывающих густые орнаменты майоликовых плит, покрывающих большинство мусульманских архитектурных памятников. Или с археологической точностью списывающих патину времени на каком-нибудь развалившемся минарете.
Разумеется, этнографы и археологи нужны. Без них науке не обойтись. Но живопись может и должна жить без них. Этнографическое или археологическое искусство всегда производило антихудожественное впечатление.
Вспомним восточный цикл Верещагина, напоминающий мрачную коллекцию раскрашенных фотографий. Или блокнот иллюстраций Каразина!
Такая живопись надолго замусорила наше представление о востоке. Создался даже особый вульгарный и патентованный подход к мусульманскому быту, пейзажу и зодчеству. И как море мы привыкли инстинктивно воспринимать через Айвазовского, так и восток привыкли воспринимать обязательно (как бы наше художественное чувство ни возмущалось) через этнографию Верещагина или Каразина.
Правда, у нас существуют ориенталисты более живописного порядка—Сарьян и Кузнецов. Но их ориентализм носит на себе печать такого «эстетизма», что от востока ничего в нем не остается. Их картины, построенные на декоративной игре живописных пятен, хороши только в европейских театрах.
Из книги.

Read more...Collapse )

"РУССКИЕ ЗАВТРАКИ"

— Они за рюмкой русской водки — речь идет о так называемых "русских завтраках" у Рылеева, которые были одной из форм конспиративных встреч. М. Бестужев вспоминал, что эти завтраки были "постоянно около второго или третьего часа пополудни" и на них собирались "члены нашего Общества" и "многие литераторы", близкие к нему. "Завтрак неизменно состоял: из графина очищенного русского вина, нескольких кочней капусты и ржаного хлеба", в чем отражалась "всегдашняя наклонность Рылеева — налагать печать руссицизма на свою жизнь" (Воспоминания Бестужевых. М.-Л., 1951, с. 53).

Ю.М.Лотман  Комментарий к роману А. С. Пушкина 'Евгений Онегин"

Из новой подборки Рецептера.  

"Новый мир" как-то хитро стал выкладывать свои тексты. Уже копи-пейст не канает. Раньше так делал только православный сайт с иерусалимскими картинами передвижников. Жалкие и смешные причуды. А стихотворение хорошее.


Владимир РЕЦЕПТЕР

***
Ты — древний персонаж ташкентского феатра,
осколок, оселок, легенда, эхо, тень.
Там пущены на слом и дом, и стол, и парта,
и весь зарос быльем когда-то бывший день.

Там на помин легки две-три поблекших фотки
у двух твоих коллег, держащихся за то,
что изошло, как власть, как строй. Как стопка водки.
сквозь веки утекло. Сквозь слух. Сквозь решето.

Нет сквера, улиц нет, нет сцены, что на Маркса,
и Маркса самого, и Энгельса, и тех,
кого, стыдясь, таит в альбоме марок марка,
как воплощенный страх и неизбывный грех.

Прощай, другой Ташкент, другая сцена, зданье,
и ты, осколок, вздох, легенда, прошлый век.
Прочь, пережиток!.. Прочь, и Призрак, и прощанье.
Ты сам себя забыл, игравший имярек.

«Новый мир», № 5 2019

Profile

mknizhnik
mknizhnik

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner