?

Log in

No account? Create an account

КОЕ-ЧТО О УКП

УКП - это успешный коммерческий проект.

Маленькие хитрости
Если вырезать из картины Василия Смирнова (1858 - 1890) "Смерть Нерона" прямоугольный кусок по обозначенной на схеме пунктирной линии, получится картина Марка Ротко (1903 - 1970) "Без названия", стоящая в отдельной продаже гораздо дороже.











Магазин Хаима Книжника в Тель-Авиве, торговавший небольшими вывесками-табличками и рисунками. Умение рисовать помогло Хаиму выжить в Катастрофе. Хаим и его жена Роза в счастливые и свободные 60-е сфотографировались возле своего магазина. Снимок разместила их внучка.

Родственники? Такой вот подарок к Рош а-Шана.

А вот текст его внучки.

Atar Rubin 

לסבא שלי חיים קניז'ניק ז"ל, הייתה גלריה של
"כל מיני שלטים וציורים" בשנות השישים בת"א.
עפ"י הסיפורים, החוש האמנותי שלו היה גם מה שעזר לו להינצל מהשואה, בכך שהיה מכין שלטים.
בנערותי גם שמעתי סיפורים על כך שהיה מצייר את פניהם של ילדים שנספו, ובעזרת הדיוקנים היה מחפש את שמם ומכין מצבות.
אני זוכרת את עצמי בוהה בציורים שלו שהיו תלויים בבית ילדותי.
כשאימי הייתה בת 10, סבי נפטר כתוצאה מסיבוך במהלך ניתוח בשיניים, כיוון שהרפואה באותם הימים לא הייתה כמו זו המתקדמת של היום.
בתמונה סבי חיים וסבתי רוזה ז"ל, שניהם ניצולי שואה, בימים יפים וחופשיים בת"א של שנות השישים

В 1950 году я познакомилась с Юджином Кольпом, куратором Тель-Авивского музея. Он попросил меня одолжить ему ряд картин для выставки. В то время в подвале моего дома копились избытки моей коллекции, а поскольку там было очень сыро, я начала раздавать картины всем подряд, в том числе Поллоков, о чем, как я уже говорила, невероятно жалею. Мой друг Бернард Райс посоветовал подарить доктору Кольпу мои картины, а не одалживать их, и я отдала ему тридцать четыре штуки, а позже еще несколько. Я вскружила доктору Кольпу голову, и однажды он спросил меня, что между нами. Я ответила: «Ничего, кроме тридцати четырех картин».

Еще я выставила одну работу Марино Марини, которую я купила у него в Милане. Изначально я хотела одолжить для выставки одну скульптуру, но в итоге купила единственную, которую он мне предложил. Это была статуя лошади с всадником, раскинувшим руки в экстазе, и, чтобы подчеркнуть состояние эйфории, Марини наградил фигуру мужчины эрегированным фаллосом. Когда он отливал для меня скульптуру в бронзе, он сделал фаллос отдельно от фигуры, чтобы его при желании можно было прикручивать и откручивать. Марини водрузил свою работу в моем дворе на Гранд-канале напротив префектуры и нарек ее «Ангелом цитадели». Герберт Рид сказал, что префекту будет не так-то просто с ней смириться. Лучше всего статуя была видна в профиль из моей гостиной. Я часто сидела там и наблюдала за реакцией посетителей.

Когда в церковные праздники мимо моего дома на моторной лодке плыли монахини за благословением патриарха, я открепляла фаллос и прятала его в выдвижном ящике. Я поступала так же, когда принимала особенно консервативных гостей, но иногда забывала и оказывалась в ужасно неловкой ситуации, когда обнаруживала свою оплошность. Единственное, что я могла делать в таких случаях, — это не обращать на него внимания. По Венеции бродили слухи, будто у меня есть запасные фаллосы разного размера и по разным оказиям я прикручиваю разные.

Read more...Collapse )

Жизнь, как всегда, оказывается фантасмагоричней   и ироничней наших о ней предположений.

Прекрасная рецензия прекрасного Вадима Муратханова на мою книжку вышла в журнале Ташкентской епархии РПЦ «Восток свыше» — МК


Литературные страницы Вадима МУРАТХАНОВА

Блокнот, обернувшийся книгой

Михаил Книжник заявил о себе как поэт и мастер короткой прозы еще в 80-х.

Живя в Ташкенте, он публиковался не только в родном городе, но и в московских «Знамени», «Дружбе народов». А первую книгу стихов – «Готовальня» – выпустил в Киеве. После переезда в Израиль, уже в новом веке, Книжник взял на себя

столь же увлекательный, сколь и объемный труд собирания стихов о Ташкенте

в единую антологию «Ташкентский дворик». Антология, объединившая тексты

Анны Ахматовой, Владимира Луговского, Семена Липкина, Александра Файнберга

и многих других поэтов, писавших о Ташкенте, вывешена в «Живом журнале» и

пока ждет своего издателя.

А в девяностых годах по Ташкенту ходила «Записная книга» Михаила Книжника – сначала в списках, а потом и в файлах: цифровая эра уже вступала в свои

права.

Состояла «Книга» из коротких историй, остроумных реплик, забавных слово-

сочетаний, сложенных из авторских неологизмов и каламбуров. Держалась она на

единстве места и действующих лиц – ташкентцев, преимущественно врачей, как

и сам автор. Они проходили по книге пунктиром, как бы заглядывая к читателю

на огонек и вновь убегая по делам. Ироничный взгляд рассказчика сочетал беспощадную трезвость в отношении человеческой природы и сочувствие к отдельно

Read more...Collapse )

Письмо в Ташкент

Письмо в Ташкент

Мой френд из Узбекистана сообщил одобрительно, что в пригороде Ташкента собираются назвать улицу именем Кобзона. Я посетовал, что в Ташкенте нет улиц Файнберга, Ах....

Posted by Michael Knizhnik on 4 сен 2018, 03:51

Profile

mknizhnik
mknizhnik

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner