?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Если я скажу, что Запорожье – не самый киношный город, то вы мне, конечно, поверите. То есть, он совсем не киношный. Но мне 14 лет, я уже знал, что ВХТЕМАС прежде был школой ваянья, но любил кино.  Самое интересное в этой любви, что была она абсолютно бесплотна. Как, впрочем, и многие другие любови в том возрасте.

Я знал наизусть фильмы Чаплина и Кулешова, Бунюэля, Антониони, Куросавы, не видев ни одного из них. Я знал кто такие Юрий Желябужский и Владислав Старевич, кто снял «Кабинет доктора Калигари». Я знал, что брат одного из четырнадцати туркестанских комиссаров, памятник которым стоял в Ташкенте на вокзале, был режиссером, сыграл роль Пушкина и погиб в Отечественную. Короче, вы уже поняли, что любовь та была горячечной и бестолковой.
Багаж виденных фильмов большого кино легко пересчитывался на пальцах.   Их было мало, но там были жемчужины и редкости. «Набережная туманов» Карне и Превера, «Девушка моей мечты» на каком-то полуподпольном сеансе, про который я еще расскажу, голливудский «Человек с тысячью лиц», подверстанный на том же сеансе к Марике Рекк. Была пердпоследняя полнометражка тогда еще живого Чаплина «Король в Нью-Йорке», на которой я подсказывал ему реплики.  Про то, как «Андрея Рублева» почти год без перерыва показывали в запорожском кинотеатре «Хроника», который находился во дворе жилого дома и был размером с две трансформаторные будки, я уже писал прежде.
Даже лояльные советские ленты, популярные до моего рождения, трудно было найти. Чтобы посмотреть «Когда деревья были большими», пришлось убегать с уроков и тащится через весь город в какой-то полуживой ДК. «Карнавальную ночь» и «Дело было в Пенькове» увидел взрослым.  «Весну на Заречной улице» видел, но она мне не нравилась за статичную сталинскую стилистику.  Мама рассказывала, что фильм снимали в Запорожье и испытывала к нему сантименты собственной юности.

Вдруг стало известно, что в Запорожье приезжает Иосиф Хейфец снимать картину «Мечта о Тихом океане» по рассказу Нилина «Дурь». Хейфец к тому времени отделился от своих депутатов Балтики и стал достаточно тонким экранизатором Чехова, умело используя подспудный трагизм занятых им актеров: Савиной, Даля, Высоцкого.
По городу прошла взволнованная рябь. Приехал Золотухин и стал выступать с творческим чесом в домах культуры и кинотеатрах.  На кафе «Снежинка», известном злачном месте, стекляшке в старой части, известном под названием «Сугроб», повесили капитальную неоновую вывеску «Уют». Я метался по городу в надежде увидеть съемки, но они ускользали от меня.

Влекущий киношный мир поманил меня в месте неожиданном.
Моя мама имела обыкновение просматривать все «толстые» журналы, выходившие в стране по-русски. Не только «Новый мир» и «Знамя», но и те, что выходили на окраинах империи: «Сибирские огни» или там «Литературная Армения».  Поэтому, может быть, я особо сожалел, что мамы уже не было, когда мое имя стало появляться в тех, главных «толстяках». Оказавшись в новом месте, она моментально заводила знакомство с местной библиотекаршей, которое в силу маминого обаяния быстро переходило в приятельство.  В запорожский период жизни, в роли целебного источника выступала библиотека завода «Прибор», располагавшаяся в обычной квартире на Анголенко как раз над кинотеатром «Комсомолец». Заправляла там Стефания Николаевна, женщина строгая, властная, с суровым скифским лицом и таким же суровым акцентом уроженки западной Украины, столь отличным от певучей языковой неразберихи, на которой говорят в Запорожье.  Кстати, название такого языка - «суржик» означает еще и зерновую пересортицу, перемешанные злаки разных видов. Я видел, как светлело лицо Стефании Николаевны и мягчел резкий голос, когда приходила моя мама. Когда же по маминому поручению я приходил один, то скифская баба оставалась, как и прежде – каменной.
Она и рассказала в один из наших приходов, что буквально перед нами приходил Хейфец, брал книги. И даже показала формуляр с размашистой подписью.  Хотелось бы соврать, про книги, которые брал маэстро, но не могу. Не помню. Помню только, что они никак со снимаемым фильмом были не связаны. Рассказ Павла Нилина я к тому времени прочел и большого впечатления он на меня не произвел.

Вот, собственно и все. Ни Хейфеца, ни съемок я так и не увидел. Библиотечный формуляр у Стефании Николаевны не выклянчил. Высоцкий тогда не приезжал. Его доснимали позже. Он приедет через два года с концертами, и я был на них, два дня подряд заворожённо ходил.

Фильм мы смотрели с мамой.  Он сменил рабочее название на «Единственную». Запорожья там было мало. Только Золотухин подходил к витрине «Сугроба» - «Уюта», сложив ладони у лица, заглядывал, а внутри видел «Маричку», фундаментальный ресторан расположенный на противоположной стороне проспекта Ленина.
Фильм мне не понравился, раздражил. Простонародная тягомотина. Что-то мешало, простые поступки героев как-то не складывались в ясную картину. Только голая спина Прокловой впечатлила. Да оно и понятно.
Из «Зирки» мы шли пешком. Возле недавно построенной библиотеки стояли фанерные силуэты, в которых угадывался Горький. Потом я узнал, что так примеряют памятник к месту.
Я высокомерно бурчал, что после «Дамы с собачкой» и «Дуэли» нельзя снимать такое фуфло. Долго бурчал. Потом мама сказала:
- А, по-моему, это про то же самое, про что и «Дама с собачкой». Про невозможность подчинить любовь рациональному расчету.
И все сразу стал на свои места.

единственная

 

Profile

mknizhnik
mknizhnik

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner