mknizhnik (mknizhnik) wrote,
mknizhnik
mknizhnik

Categories:

«Сквозь разноцветные осколки». Ион Деген

Опубликовано здесь.

Кто-то из френдленты спросил в преддверии Дня победы: кого из настоящих участников той войны вы знаете лично? Я задумался и понял: последним из знакомых мне ветеранов был Ион Лазаревич Деген.
Он настаивал на таком варианте своего имени, не как у пророка или командарма Якира, короче и мужественнее.
Деген принял меня по протекции, но отнесся не дежурно, просидели мы часов пять. Ушла и вернулась его жена, но мы продолжали наш разговор.
В ту пору начиналась его поздняя слава, за свои «Валенки» он уже был назван «великим русским поэтом, убитым на фронте». Это было напечатано в «Огоньке», выходившем неимоверным тиражом, а когда стали появляться публикации, что автор жив, получалась двойная неловкость: отзывать звание «великого русского» было неловко, но и оставлять его за пожилым израильским доктором тоже было нехорошо.
Квартира Дегена в Рамат-Гане, обставленная во вкусе начала 70-х, мне понравилась, было видно, что это интеллигентская квартира, на обустройство которой когда-то были потрачены деньги и время, чтобы на десятилетия к этой теме больше не возвращаться. Запомнилась намеренная грубость книжных полок из наструганных досок.
Многое из того, что он мне тогда рассказал, он потом написал и напечатал, это можно прочитать.
…Ранняя безотцовщина.
…Голод на Украине.
Я записал за ним стихотворение. В интернете я его не нашел.

1933

Я подобрал цветные стёкла
Разбитых витражей костёла.
Была деликатесом свёкла.
Немели, вымирая, сёла.
Костёл взорвали на щебёнку,
Чтоб он не источал отравы.
Как было мне понять, ребёнку,
Кто правый в этом, кто неправый.
Но в сердце долго ныла рана
О светлой яркости эмали,
О доброй музыке органа,
С костёлом и орган взорвали.
В оскомину зелёной сливы
Вонзал я голода иголки,
А мир сиял, такой красивый,
Сквозь разноцветные осколки.

…Тайком зашел в синагогу послушать хазанут, мама поколотила его за это. Эпоха страха оставила свой оттиск.
…Война. Танки, которые бросают в разведку боем. Возвращаются единицы.
…Стихи. Ему, мальчику из украинского местечка, хотелось писать, как Долматовский, например, вот так:

На поляне возле школы
Стали танки на привал
И тальянки звук веселый
Всю деревню вмиг собрал.

Но лезли строчки вроде этих:

На фронте не сойдёшь с ума едва ли,
Не научившись сразу забывать.
Мы из подбитых танков выгребали
Всё, что в могилу можно закопать.

Трагичнейшие «Валенки» выросли из ситуации почти анекдотичной по тем суровым меркам. Боец выскочил из горящего танка без обуви и побежал босой по снегу.

Ортопед-травматолог. Доктор медицинских наук. Я понимал, что значит защитить кандидатскую, а потом – докторскую практическому врачу, еврею, в Киеве, в 60–70-е. Сколько упорства, труда, отваги стоит за этой строкой биографии.
Когда он увидел танк «Меркава», заплакал. У израильской машины мотор был спереди и принимал на себя удар снаряда. А Деген провоевал в танке, в котором мотор был сзади: создатели беспокоились о сохранности танка, а не о людях, находящихся в нем.
Передо мной сидел пожилой человек, седой, с выставленной вперед несгибающейся, как танковый ствол, ногой, но черные глаза его горели, выдавая огромную неизрасходованную силу и бешенство характера.
Перед расставанием я получил в подарок три книги с надписями, сдержанными и доброжелательными: сборник стихов, биографию то ли гения, то ли безумца Эммануила Великовского и воспоминания о пути в Израиль «Из дома рабства».

Ушел я перед вечером. Начиналась суббота, и мне нужно было успеть на последний автобус. В автобусе размышлял об огромности этой жизни, вместившей в себя и большую войну, и большую поэзию, и большую медицину, и большую науку, и дорогу в маленький Израиль. И все вошли целиком, легли на свое место, не выпирали, и ни одна из них не стала главнее остальных в этой судьбе.

Я знал поэтов, проживших жизнь на иждивении одного своего великого стихотворения, знал ветеранов, которые и через сорок лет после победы все еще шли в атаку, знал врачей, у которых на надгробном памятнике было высечено «кандидат медицинских наук, заведующий отделением».
Иное – Деген, в нем ощущалось сила и величина личности, в которой есть еще пространство, есть возможность много чего вместить.
Так оно и произошло, он написал еще немало книг, познал славу, в том числе и литературную.
Да просто – в силе и действии прожил еще двадцать пять лет.


Tags: война, история, медицина, стихи, текст, ז"ל
Subscribe

  • «ВЕНЕЦИЯ ЗИМОЙ», 1982

    Нечасто входит в списки фильмов про Венецию. И хорошо. Формат свойственный началу 80-х: телевизионный фильм серии на три-четыре, сейчас бы сказали…

  • КАРТОЧКИ

    Сентябрьский выпуск. Знаете чья работа? Не знаете. Пикассо, пятнадцатилетний. Кафе "Уголок", Ташкент. На…

  • «ЛЕВ ВЕНЕЦИИ», 1963

    Представляю, как хорош был бы этот фильм на утреннем десятикопеечном сеансе летом во Дворце текстильщиков, или по телевизору на весенние каникулы.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments