February 2nd, 2013

Навеяло

Навеяно картинкой.
Br  Karamazoff

Это был год 93  или 94-й. К моей жене, тогда еще будущей, приехала  погостить ее американская приятельница, назовем ее Джоан. Тем более, что ее так и  звали. Приехала она не одна, а с танцовщицей танцев мира Лори. Та прибыл изучать узбекские пляски.

В продуманном  для гостей  маршруте фигурировала опера  Гершвина «Порги и Бесс» в театре Навои.

Вспомнив ташкентский театр оперы и балета , полагается сказать два заклинания. Его проектировал Щусев, который – мавзолей. Его строили пленные японцы. Теперь можно продолжать.

Места у нас были козырные, что-то там в партере, посередине, как раз чуть повыше сцены. Хихикать мы начали минут через  пятнадцать,  а к концу спектакля уже просто кусали кулаки и боялись посмотреть друг на друга.

Ну как-то совсем происходившее на сцене не было похоже на негритянский поселок  Кэтфиш-Роу в Южной Каролине.

Смешон был немолодой бухарский еврей с брюшком,  лишь подчеркнутым широким шелковым поясом, в роли порывистого портового  хулигана Кроуна.

Смешна была густо намазанная гуталином немолодая сопрано - Бесс.

Но подкосили нас, ставшие в круг пожилые узбечки с золотыми зубами, пощелкивающими пальцами они изображали искрометные негритянские танцы.

Когда мы наконец вышли под каштаны и чинары, окаймлявшие театральную площадь,  Лори сказала Джоан:

- Наверно, они испытывают что-то  такое, когда мы ставим «Бориса Годунова» или  «Дядю Ваню».

Достойно уважения.