January 23rd, 2014

Антология. Владимир Лавров

Владимир Лавров
Владимир Лавров родился 1951 году в Ташкенте, в семье военного. Покинул город вскоре после землетрясения.  Именно об этом ведет речь строчка про «город в преддверье погибели скорой». Многие старые ташкентцы так и считают, что исчезновение «нашего» Ташкента началось тогда, в 66-ом: слишком много хорошего сломали, слишком много чуждых городу людей в одночасье приехало.
Владимир Лавров выучился на инженера в Ленинграде. Много печатается в журналах и альманахах. Автор четырех поэтических сборников. Живет в Смоленске.

Lavrov vladimir 2

Ташкентская зурна
И весь на ладони весны и в разгаре –
раздрае-разгуле-разброде-разносе,
с худыми плечами, облупленным носом,
а персик цветет, и кричат на базаре.
Глазами глазурно-лазурных иллюзий
пропавшего детства взираю за краем
изжитого прошлого – не достигаем
уже никогда, как бы глаз свой не узил.
Горляшки-гортанки так гулко и голо
глаголют с утра в голубое бездонье…
Я весь на горячей весенней ладони,
и только немеет мальчишечье горло.
А город в преддверье погибели скорой
цветет и дурманит, и вьются фонтаны
холодными струями, и неустанно
по радио плачет зурна на Анхоре…

1380649_562350680503173_855485910_n

Базарный оракул

Конец 95-го или самое начало 96-го. Мы считанные месяцы в стране. Съемная квартирка в Гило. Иврит бедненький. Перспективы туманные. Я подрабатываю уборкой. Когда в черно-белом телевизоре хозяина квартиры прервался показ знакомого нам по прежней жизни фильма про Данди-крокодила и начался сбивчивый репортаж с тель-авивской площади Царей Израилевых, на которой происходило что-то судьбоносное, от нас потребовались огромные усилия, чтобы понять, что вскорости эта площадь получит имя Рабина.
По четвергам я чищу-блищу офис бухгалтерской конторы, занимающей квартиру в жилом доме на улице Штрауса.  Место, где живой город уже явно ощущает парализующее дыхание Меа Шеарим, все разрастающегося квартала ультраортодоксов.
Эту подработку мне спроворил сосед Миша. Миша приехал с предыдущей волной алии из Ленинграда, он подбит ветерком, ездит на автобусе на службу в ту самую контору, где я убираю, а работает рядовым бухгалтером. По совместительству Миша исполняет обязанности управдома у нас, в Гило. У него красивая, но поблекшая жена и две дочки. Миша гордится тем, что издал руководство «Как играть на бирже». И я никак не могу взять в толк, чему может научить этот явно бедный и неуспешный человек, хотя мне уже хорошо за тридцать, и пора бы понять, что поучать и уметь – разные занятия.
За уборку я получаю наличными 65 шекелей и иду на Махане Иехуда, «делать базар» на неделю для моего,  еще не разросшегося  семейства.
Потом старые иерусалимцы удивлялась, откуда я знаю на базаре все заветные лавочки и специальные места. Рецепт прост – нужно раз в неделю делать покупки на семью на 65 шекелей.
А еще у меня в сумке была особая веревочка. Это мой личный патент, делюсь им безвозмездно. Чтобы потом, в автобусе не ползать между ногами пассажиров, собирая раскатившиеся картофелины и луковицы, пакеты нужно связать, продев веревочку через ручки. И тогда всю долгую дорогу до Гило мешки простоят незыблемо, как памятник нашей впертости.
И вот, однажды, проходя мимо мясной лавки в ответвлении главной базарной магистрали – улицы Древо Жизни, я спросил хозяина о индюшачьих задницах. Мы тогда не обнаружили еще настоящий курдюк и придумали заменять его в плове курдюком индюшачьим. Получалось совсем недурно и дешево.
- Есть, доктор, есть! Сколько тебе нужно? – заорал хозяин лавки.
Я опешил. На тот момент в Иерусалиме о том, что где-то, в другой стране я когда-то работал врачом, знали, кроме моей жены, человека три, ну от силы – четыре, и лавочник в их число не входил. А уж уверенность, что я когда-нибудь снова войду в операционную, только у моей жены и была.
- Нет, скажи, ты доктор, доктор?! – в страшном возбуждении кричал мясник, выбежав из-за прилавка.
- Да, - скромно согласился я.
- Как я узнал?! Нет, как я узнал?!
- Не знаю, - честно сознался я.
- А я недавно лежал в «Шаарей Цедек», так там все такие, как ты!
Через полгода я начал служить в «Шаарей Цедек» - иерусалимской больнице «Врата праведности» и проработал там восемь лет. Там увидели свет два наших сына.
Короче, что-то было в том наблюдении проницательного лавочника с Махане Иехуда, что-то было.