April 10th, 2014

Ел пез дорадо

Пабло. Имя пациента я прочитал на  карточке.
Некоторые репатрианты из Латинской Америки сохраняют принятые там имена: Алехандро, Хосе или вот, как этот.

По большей части они – внуки и правнуки евреев из местечек Украины и Белоруссии, которые в 20-е рванули от того ужаса, про который потом на киностудии Довженко и «Беларусьфильме» снимали фильмы, помеченные в анонсах как "героико-приключенческие".

Потомки сохранили свое еврейство, но абсолютно растеряли русский язык и все к нему предлагающееся.   Они стали горячими мексиканскими парнями с голубыми глазами.

Опыт у нас разный, а корень общий.  Про неравный брак , еврейское страдание в галуте, они рассказывают так:
- Моя сестра выскочила  замуж за  индейца.


Я стал на иврите расспрашивать Пабло о его жалобах, но он вдруг перешел на русский, без капли акцента.
-Откуда у вас русский?
- Да не Пабло я, Павел. Мы приехали уже с украинскими паспортами, и там было написано Павло.

На иврите пишется одинаково.


Название я позаимствовал у другой пациентки, самодеятельной художницы из Мексики. Так в каталоге  называлась ее картина с золотой рыбкой. Хорошо звучит.