April 6th, 2015

Джеймс Джойс в воспоминаниях современников

Одно время (Всеволод) Вишневский проявлял неожиданный для него интерес к Джойсу, писателю странному, уединенному, углубленному в себя. Интимные шепоты Джойса никак не вязались с громким, рассчитанным на митинг, на площадь, на массы голосом Вишневского.
Уезжая в Париж, Вишневский мечтал увидеть там Джойса.
Я встретил Вишневского и жену его Софью Вишневецкую на улице Горького в день их приезда из Парижа. Они посетили Джойса, и вот рассказ Вишневского, как я его запомнил:
...Мы вошли в средний буржуазный парижский дом, нас впустили в средней руки буржуазную гостиную. К нам вышел приличный господин в приличном костюме с двумя парами очков на носу. Это был Джойс. Я спросил отважного путешественника в глубь человеческой души, что он думает о русской революции. На лице приличного господина –холодное удивление:
— Я ничего не могу сказать вам о русской революции. Меня не интересует внешняя сторона жизни людей.
После короткой беседы мы встали и вежливо поклонились господину с четырьмя стеклами очков на носу, сквозь которые он не разглядел громаду нашего времени...

Владимир Швейцер,  «Диалог с прошлым». Издательство «Искусство», 1966 год.

Выписки. Трифонов

На днях, доработавшись до черных мушек, я пошел в чайхану -- это обыкновенный трактир, по-нашему "павильон" или "забегаловка", где, кроме водки, воды, пива, крепленого красного вина, крутых яиц, лука, пампушек, рыбных консервов, бывают иногда чай и плов из мяса неопределенного происхождения, боюсь, что верблюжьего,-- и, чтоб ободриться, выпил рюмки две дрянной ашхабадской водки. Пил с удовольствием, но с некоторым страхом. И она на меня странным образом подействовала. Не то чтобы я опьянел -- сказалось, должно быть, долгое воздержание,-- голова работала ясно, все было в норме, кроме одного пункта, как в мире Кафки, где все достоверно, кроме какого-нибудь одного обстоятельства: того, например, что Замза превратился в насекомое. Мне представилось, что дрянная ашхабадская водка, стоявшая на моем столе, есть подстрочник, который я должен перевести четырехстопным амфибрахием на русский язык, и тогда это будет бутылка "столичной".
"Предварительные итоги"

Клецель рассказывает

Мы учились у Волкова во Дворце пионеров. Ты же знаешь, где был Дворец. К Волкову приехал Эйзенштейн, они дружили. Из Алма-Аты приехал, снимал там «Ивана Грозного». И Александр Николаевич привёл его к нам. Мы приготовились, работы наши выставили. Эйзенштейн и сам художник был хороший. Он посмотрел, отметил мою работу.
– Кто делал этого льва? – спрашивает. Похвалил, руку пожал.

(Значит, я в одном рукопожатии от Эйзенштейна. И от Волкова тоже - МК)

Рисунки Эйзенштейна





Раскадровка к "Грозному"


А.Н.Волков "Гранатовая чайхана"
Volkov

Дворец пионеров и Великого Князя, арх Бенуа.
Dvorez Velikogo Knyazya

Клецель. Автопортрет