April 18th, 2015

Про Льва Анненского

Анненского мало цитируют. Критик и литературовед из первых, много лет в профессии, а вот не цитируют. Поскольку почти невозможно. Когда текст не несет утилитарных задач, типа «писатель Х. пишет хорошо, купите его книгу и прочитайте», когда он работает в поле высокой критики, т.е. отчитывается перед Богом за прочитанное и осмысленное, то делает это в манере особой. Говорит мелкие вещи, к делу не всегда относящиеся, делает какие шаги в сторону, возвратные стежки.  И нужно дочитать до конца, чтобы вдруг из всего этого сложилась картина ясная, яркая и глубокая. Так рисуют некоторые художники, они не ведут линию-контур предмета, а словно рождают его целиком из мелких и вроде бы хаотичных штрихов.



Рисунок Венимаина Клецеля.
klezil 001.jpg

И еще про Анненского. Хотя вовсе не про него...

Давно, в ташкентской еще жизни, рассказывал кто-то из москвичей, поживших в писательском Доме творчества в Дурмене.  Дурмень расположен под Ташкентом, а вернее – над Ташкентом, поскольку в предгорьях, среди садов. Некоторые стихи Ахматовой мечены словом «Дурмень», Анна Андреевна восстанавливалась там после эвакуационного тифа.
Московский литератор рассказывал, что в холле Дома стал свидетелем разговора двух узбекских писателей.
Москвич понял, что речь шла о критике. Говорили те по-узбекски, но в разговоре то и дело мелькало имя Анненского.
– Я стал прислушиваться, ждал, когда они упомянут Рассадина, Оскоцкого, Чупринина, Лакшина. Но нет, только – Анненский.
Я не стал разочаровывать московского гостя местными объяснениями.