October 25th, 2015

Умерла Маргарита Хемлин

Вышло так, что с месяц тому я перечитал ее главные вещи.
В них глубокое, глубинное знание послевоенного местечка на юге Украины, уже на глазах терявшего последние, уцелевшие крохи своего еврейства.
Мы были почти ровесниками, и я удивленно перебирал черты совпадения и несхожести наших опытов. Мое Запорожье казалось благополучным и чванливым горожанином в первом поколении супротив искреннего и несуразного её Остра. Если хемлинских стариков я еще встречал в своем ташкентском детстве, то наши Иосиф, Берта, Бася Соломоновна были уже совсем другими.
Она писала настоящую, живую прозу, которой всегда мало, а сейчас еще меньше, чем всегда.
Уважение вызывало  и то, что она, родившаяся в Чернигове, не Хемлина, а Хемлин, то есть отринула даже малый налет мимикрии, подчеркнув ивритский корень «пощада».
В повестях Маргариты Хемлин много смертей. Смертей новых, происходящих во времени повествования и смертей прежних, под сенью которых, как старик Камский Илля Мойсеевич под деревьями остерского кладбища, живут её герои.
Вот месяц назад и мелькнуло: долго ли проживешь под такой сенью…