November 28th, 2015

Слова и картинки. Гент

Гент начался с пустого брюссельского аэропорта, или еще раньше - с пустого самолета. В Брюсселе ловили террористов. На снимке всего лишь реклама компании по съему автомобилей, а не то, что вы подумали.


Collapse )

К столетию Константина Симонова

Это Симонов.

Над сном монастыря девичьего
Все тихо на сто верст окрест.
На высоте полета птичьего
Над крышей порыжелый крест.
Монашки ходят в домотканое
Одетые, как век назад,
А мне опять, как окаянному,
Спешить куда глаза глядят.
С заиндевевшими шоферами
Мне к ночи где-то надо быть,
Кого-то мучить разговорами,
В землянке с кем-то водку пить.
Как я бы рад, сказать по совести,
Вдруг ни к кому и никогда,
Вдруг, как в старинной скучной повести,
Жить как стоячая вода.
Описывать чужие горести,
Мечтать, глядеть тебе в глаза.
Нельзя, как в дождь на третьей скорости,
Нельзя нажать на тормоза.
                                    Весна 1945 года

И это – Симонов:

Им все еще бесспорно предстоит:
«Аврора», бой среди рассвета дымного.
И взятье императорского Зимнего,
Который в центре Токио стоит.

Портрет кисти П.П.Кончаловского


Из записок коллекционера

В Ташкенте и Запорожье мы жили, как все советские люди невеликого достатка.
Но вот, едучи из Ташкента в Запорожье или обратно (сколько же раз я проделал этот путь!), оказавшись на пару дней в Москве, я вел жизнь роскошную и великолепную.  За ту рану, которую получил в бою под Севском мой 18-летний отец, за полтора года его госпиталей, мы имели право селиться в гостиницах с видом на так волновавшие меня тогда кремлевские, цвета венозной крови, стены; в элегантной, модерновой «России» и завтракать там, где Хачикян спрашивал Валико: «Вы почему кефир не кушаете? Не любите?» или в винтажной «Москва»,  на ковровых дорожках которой еще слышна была поступь наркомов с разным содержанием металлов.



Вот в огромном киоске «Союзпечати» в огромном вестибюле «России», где удавалось прикупить иной раз журнал «Америка», я, хотя и не был филателистом, уговорил отца купить недешевую марку с портретом генсека, поскольку понимал, что она непременно станет раритетом, неся на себе не печать гашения, а оттиск времени. Если я это понимал в 16 лет, то по прошествии сорока без малого, могу сказать. Коллекционеры, значочек с Путиным, притырьте, отложите до иных времен, он еще станет редкостью.