mknizhnik

Categories:

ПРО САВИЦКОГО


Много пены, но тем, кому интересен Савицкий, стоит прочитать. — МК


«Он говорил со мной, как с равным»

Марат Ялышев
художник, г. Ташкент

О замечательных людях принято вспоминать с приличествующим их масштабу пиететом, ненавязчиво купаясь в лучах, исходящего от них сияния – мол, и я там был.
По отношению к светлой памяти Игоря Витальевича Савицкого- создателя уникального музея в городе Нукусе, подобного пиетета как-то не возникает и это, по-моему, добавляет ему подлинного величия. Мне шел восемнадцатый год, когда я заваливший экзамены в ленинградское художественное училище, приехал к бабушке, чтобы поправить пошатнувшееся вследствие переживаний здоровье.
Бабулька, обеспокоенная затянувшимся ничегонеделанием, решила пристроить меня к своему давнишнему знакомому- директору музея искусств Игорю Витальевичу Савицкому.
Ну, какой музей может быть в городе Нукусе, и что это за Нукус такой- подумаете вы? Признаться, и я, избалованный питерскими музеями и выставками, со скукой и без особого энтузиазма брел по улицам города на встречу с Игорем Витальевичем.
В восемнадцать лет все мы гении и, порой не замечаем истинных проводников Бога.
Тогда Игорь Витальевич не произвел на меня какого-то особого впечатления. Не было пышной гривы седых волос, образующих над головой сияющий нимб, профессорского баса, не было развевающейся мантии и толпы уважительных учеников, суетливо фиксирующих каждый миг Учителя. Ничего этого не было. Был тесный кабинет, сверху донизу уставленный черепками и
прочими археологическими редкостями, стеллажи, забитые книгами, несколько картин, стоящих вдоль стен, раскладушка в углу со скрученной в узел постелью / в дневное время все это, по-видимому, служило еще и диваном/ и маленький человечек с ясным пронзительным взглядом, вскочивший мне навстречу, чтобы пожать руку и познакомиться.
Обменявшись дежурными словами, мы направились в святая святых музея- хранилище. Игорь Витальевич ритуально молчал и оттого даже я непосвященный- почувствовал некий трепет, поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице, и, войдя в небольшой зал, где стоял запах свежей краски и скипидара – здесь работали реставраторы, - мы осмотрели основную коллекцию музея.

Потом, слегка шепелявя и размахивая руками, как это делают люди очень увлеченные, он показывал мне свое недавнее приобретение: только что отреставрированные холсты некоего рано умершего, но успевшего стать гением автора.
Он говорил со мной- сопливым мальчишкой, по сути дела, даже не нюхавшим жизни- как с равным, и это было особенно удивительно.
Я, пытаясь высказать свое суждение, ляпнул что-то невпопад. Очень ненавязчиво и интеллигентно, как бы вскользь, он дал понять, что я сказал глупость./ видите ли, голубчик, гении
не думают о светотени - это получается у них само собой/. Я прикусил язык, по мальчишески злясь на себя и на этого странного старика.
Позднее я познакомился с ним ближе. Игорь Витальевич никого не учил и не звал вперед, он просто делал свое дело, жертвуя прежде всего собой и не требуя этого от других…
Глядя куда-то мимо собеседника, словно провидя истину, он, как искусстный маг, извлекал из воздуха загадочные фраза, нанизывая их на нить истинного смысла. Его слова, скользнув мимо сознания, сразу проваливались куда-то в гипофиз или спиной мозг, чтобы потом, по прошествии времени, неожиданно всплыть оттуда, как безусловное знание, как вечная истина о том, что все возвращается на круги своя.
Так же ненавязчиво он подсовывал мне книги, которые всегда были очень кстати и которые я помню до сих пор.
Альбом с графикой Пикассо открыл мне глаза на виденные уже работы этого художника, ставшего впоследствии моим кумиром.
В этой каморке, так же как и в тщедушном теле ее обитателя, оказывается, существовал параллельный мир: незаметный внешне, он открывался для посвященных во всем великолепии своего многообразия и блеска.
Я мог стать его учеником, как мог стать им любой заинтересованный, способный слушать и видеть человек / как будто это так просто/. Мог, но не стал.
Наверное, я прошел мимо своей судьбы, лишь слегка глотнув колдовского аромата, настоянного на запахе истины.
Я ушел из музея, проработав у Игоря Витальевича совсем недолго. Бес нетерпении толкал меня в спину.
Я перешел работать в театр, где тоже трудились интересные люди, так или иначе связанные с Савицким: - художник Валентин с женой Леной, приехавшие из Красноярска, скульптор Жолдазбек из Казахстана и искусствовед Альбина.
Я ушел из музея и больше не увидел Игоря Витальевича, хотя до него было рукой подать, но смутное чувство вины и ложная гордость не позволяли сделать несколько шагов, чтобы еще раз пожать руку старику Савицкому. Вскоре я уехал из Нукуса, чтобы вернуться туда через много лет, когда его уже не было в живых. Игорь Витальевич так навсегда и остался в моей памяти из того последнего дня. Маленький, сухой старичок сидит на раскладушке, заменившей ему те удобства, под которыми обычные люди понимают наличие жены, квартиры и дачи. Глядя на меня ясными грустными глазами, он говорит что-то тихим голосом, сухо поджимая губы, он слегка шепелявит, при этом тщательно выговаривая, по- старинному артикулируя слова; руки его всегда чем-то занятые, слегка дрожат, машинально перебирая и раскладывая по порядку пронумерованные черепки древней керамики, а коленки, обтянутые потертой тканью заношенных штанов, остро торчат, как у кузнечика, готовящегося к последнему роковому прыжку / в Вечность?/
Я не помню, что он говорил мне тогда- возможно, это были слова упрека, хотя это не в его стиле, или он напутствовал меня? По большому счету, это и неважно сейчас.
Важно другое- как встреча с такими людьми меняет нас самих, хоти мы этого или нет. Даже не зная еще о том, что коллекция картин Игоря Витальевича набирает мировой рейтинг, и вошла в перечень всеми признанных раритетов, я все равно думал о нем, как о великом человеке.
С годами я все чаще вспоминал о Савицком и удивлялся, как он умудряется нести свой крест.
Этот маленький во всех смыслах, кроме истинного /да кто же это увидит?!/ человечек не боялся идти на ковер к сильным мира сего, и в отчаянной борьбе отбирал из их рук украденные у собственного народа и истории сокровища национальной культуры. И ему удавалось это! / Разумеется, не всегда – часть великолепных хорезмских ковров и войлочных кошм так и растворилась в лабиринтах байских апартаментов/

Коллекция каракалпакского национально- прикладного искусства в музее, носящем теперь имя Савицкого, замечательное подтверждение его усилий.
Всегда, когда я вспоминал о Савицком, становилось немного легче на душе. Когда знешь людей, которые идут своей дорогой несмотря ни на что,- это поддерживает и укрепляет вас.
Когда я впервые случайно прочел публикацию о музее Савицкого, я был очень удивлен. Потом были еще публикации- Париж, Лондон, США… Потом появилась книга «Авангард, остановленный на
ветру», где впервые рядом с именем Савицкого, стоял эпитет – великий. Со временем это новое знание слилось со старым, и одно никак не противоречило другому…
Истинное величие всегда одевается в скромные одежды, стараясь быть незаметным и, наверное именно поэтому оно истинно… « Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят…».
Мои весьма скромные воспоминания, конечно, не добавят славы к имени Савицкого - это скорее, небольшой штрих к тому исследованию, которое, надеюсь, когда-нибудь будет проделано, и тогда имя этого самоотверженного человека, открывшего и сохранившего для нас целый пласт незнакомого нам и почти уже утерянного национального искусства, займет достойное место рядом с именами Третьякова, Морозова, Дягилева.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.