mknizhnik

Category:

«УТРО ПОСЛЕ ПИЛЮЛИ»

Из записок не юного врача

В начале 90-х волна репатриантов из разваливающегося Советского Союза, накрыла не только ненавидимый прокуратором город, но и всю страну, столицей которого он является. Хотя и не все еще этот факт признают. Страна просела под таким грузом, но выдюжила. 

В те годы имел хождение анекдот, что если репатриант спускается по трапу без скрипки, то он скорее всего пианист. Однако и врачей среди приехавших тоже было немало. Советский Союз – большая страна, очень большая, и, несмотря на заборы, которые сооружало государство на пути евреев в мединституты, на такой бескрайней и бестолково охраняемой территории еврейские юноши и девушки находили лазейки в заборах, чтобы оправдать надежды своих мам, а иногда и – собственные амбиции.

Не скажу, что врачебный мир Израиля принял отряды новых коллег с распростертыми объятыми.  Да и трудно раскрыть объятия толпе странно одетых людей с плохим английским, с очень плохим ивритом, усугубленным тяжелым и неприятным акцентом, скованных, заискивающих и одновременно агрессивных. Для начала выразили сомнение в подлинности дипломов, а когда номер не прошел, стали на их пути воздвигать заборы: экзамен на врачебную лицензию, экзамены на звание врача-специалиста. Не скрою: некоторые повисали на кольях каждого забора-экзамена и оставались висеть. Но основная масса «русских» врачей очень хорошо помнила, что «там» они были евреями, и, что опыт по преодолению заборов привезли в багаже.

Наибольшую настороженность и даже неприязнь к новичкам проявляли так называемые «ватикИ», репатрианты предыдущей волны, те же самые «русские», но приехавшие на пятнадцать-двадцать лет раньше. Они видели в новеньких конкурентов и были правы. А те, кто высокомерно не видел в этой странной орде конкурентов, ошибались.

Экзамены на врачебную лицензию проходили дважды в год в большом выставочном комплексе. В начале девяностых на них являлось по несколько тысяч претендентов и выставочные павильоны заполнялись рядами столов и стульев. Я сдавал в 1996, когда волна «большой алии» шла на спад. Нами заполнили всего один павильон, но все еще самый большой.

Список языков, на которых можно было в ту пору сдавать экзамены на подтверждение врачебного диплома в Израиле, сам по себе является свидетельством времени и места, как, к примеру, список класса в романе Набокова.

Итак.

Русский – понятно. Думаю, что в аудитории носителей этого языка было большинство.

Итальянский – многие израильтяне учили медицину на Апеннинах. Да и сегодня Израиль получает 80% своих врачей из европейских университетов, где за их обучение платят родители вдесятеро супротив местных университетов, в которые не поступить из-за неимоверных понтов.

Румынский – напоминание о большом приезде врачей из Румынии в 60-70-е. Жест прощания скорее, чем практическая необходимость.

Английский – для англичан и выпускников других европейских университетов, где преподавали на английском. Американские врачи этих экзаменов не сдавали, в их дипломах никто усомниться не смел.

Иврит – тут и объяснять нечего.

Из нескольких сотен экзаменационных вопросов в тумане и лихорадке запомнился один. Но запомнился дословно.

Что означает эвфемизм «Утро после пилюли»?

И три варианта ответов:

1. Нежелательная беременность

2. Сифилис

3. Большая доза диэтилсильбэстрола.

Вопрос отличался какой-то демонстративной подлостью. Слово «эвфемизм» было предназначено не иначе, как для членов Союза писателей.  Сегодня оно более употребимо, а двадцать лет назад его знали немногие. 

Неточный термин «утро после пилюли» для обозначения попыток предотвратить беременность по принципу «поздняк метаться», не был в ходу ни в русском языке, ни в иврите, да и по-английски встречается достаточно редко. К тому же корявостью своей перевод еще больше затемнял смысл выражения.  Пилюля «наутро после» – тоже звучит не лучшим образом, но так хоть можно было бы реконструировать значение названия.

А уж с диэтилсильбэстролом, синтетическим женским гормоном эстрогеном, грубым и опасным, подлость была двойная. Ко времени экзамена он был уже изъят из клинической практики, и уж подавно не использовался как противозачаточное средство.  В силу естественных причин сошли со сцены женщины, принимавшие лекарство в 60-е годы. И даже их дочки, у которых отмечалась повышенная частота определенного вида опухолей, уже прошли развилку возраста, чреватого такой опасностью.

Ответа на вопрос я не знал, но по наитию ответил правильно. Тем более, что в Союз писателей меня за пару лет до этого заочно приняли, хотя членство не сулило уже ни прежнего почета, ни прежних благ. 

Сегодня многие «русские» врачи вышли на пенсию, а остальные неуклонно к ней приближаются. В израильском здравоохранении назревает большая кадровая дыра. И нового подарка – тысяч готовых, опытных врачей ждать неоткуда.

Экзамен тот я сдал. И все последующие – тоже. На что ушло восемь лет жизни. За эти годы я встречал людей, которые искренне и горячо мне помогали двигаться по врачебному пути. И встречал людей, которые не менее искренне и горячо меня ненавидели и мешали. И у меня не утро после пилюли, и даже, нужно признаться, уже не полдень.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.