mknizhnik

Categories:

"СОБИРАТЕЛЬ РАЯ" Е.ЧИЖОВ

Роман о коллекционерах, ностальгии и потере памяти. Неплохо, но очень многословно.

Вот несколько выписок, показавшихся мне интересными.

МК

1.

Сначала из рюкзака появились пара потемневших медных подстаканников, номерок гардероба ресторана “Арагви” и грампластинка Зары Долухановой; к ним присоединились немецкая губная гармошка, зажигалка-патрон и канареечно-желтый стиляжный галстук с силуэтом Манхэттена; последними с самого дна возникли металлическая рюмка с надписью “За победу”, футляр неизвестного предназначения и набор открыток с фотографиями актеров довоенного кино. Всё это было куплено за гроши на барахолке, где Кирилл был завсегдатаем и проводил там почти каждые выходные. Часть этих вещей будет обменяна, другая – подарена, наконец, третья сразу попадет в одну из его многочисленных коллекций: Кирилл собирал всё.

Ну, или почти всё. Антиквариат, изделия известных мастеров, дорогие вещи, с самого начала предназначенные для украшения жизни, его не интересовали и, если подворачивались, обычно сразу шли на перепродажу. Кирилл знал в них толк и умел на них зарабатывать благодаря связям в кругах серьезных людей, ищущих, во что вложить деньги, но весь его собирательский азарт был направлен на другое: на вещи заурядные, ширпотребные, которые никто подолгу не хранил, поэтому уцелеть они могли лишь случайно, забытые в темных углах кладовок или антресолей. Вся их ценность заключалась в накопленном ими времени и в аромате эпохи, сохранявшемся в них гораздо лучше, чем в антиквариате. Кирилл любил утилитарные вещи, утратившие свое назначение и смысл, и приносил домой вороха навеки вышедшей из моды одежды, монеты исчезнувших государств, марки давно не существующих стран, кокарды разбитых армий, погоны без шинелей, пуговицы без кителей. Он обладал одной из крупнейших в Москве коллекций трамвайных билетов, представительным собранием печатных машинок, бессчетным количеством переживших своих хозяев шляп, зонтов и прогулочных тростей, с которыми часто появлялся на рынке, а иногда, под настроение, и на улицах. Кирилл считал, что вещи не должны залеживаться, их надо показывать, а некоторым, прежде всего носильным, даже можно подарить новую жизнь, если надевать их самому и давать пользоваться друзьям и знакомым. Он называл это “дать вещи подышать”: плащ (пальто, галстук, шляпа) не должен пылиться в темноте шкафа, он должен дышать свежим воздухом. Многие его находки кочевали из рук в руки, переходя от одних знакомых к другим, и не всегда к нему возвращались, но Кирилла это обычно не расстраивало – он с готовностью отдавал любой предмет из своей коллекции, видя, что человеку он подходит. Легкость расставания с вещами служила для него залогом новых находок. Встречая потом знакомого, а бывало, что и вовсе не знакомого прохожего в одной из найденных им вещей, он глядел на него как на дело своих рук.

2.

Каждый раз, когда Кирилл с матерью приходил к врачу, он задавал ей ряд вопросов, чтобы оценить ее состояние. Марина Львовна обычно без ошибки отвечала, какой сейчас год; если успевала подготовиться, называла месяц, число и день недели, легко вспоминала дату своего рождения и повторяла вслед за Алексеем Петровичем “стена, яблоко, окно” в обратном порядке. Лучше ли, хуже ли она справлялась со всеми подобными вопросами, кроме одного:

– Как называется страна, где мы живем?

Без заминки и даже с заметной гордостью Марина Львовна отчеканивала:

– Союз Советских Социалистических Республик!

Алексей Петрович качал из стороны в сторону головой.

– Нет? – удивлялась мать.

Снова качание. Врач молчал, давая ей шанс вспомнить без подсказки.

– Не Союз Советских Социалистических…

– Нет, – с сожалением говорил врач, как бы и сам сокрушаясь, что не Союз.

– Ну тогда я не знаю…

– Что у нас произошло в девяносто первом году?

– В девяносто первом году? Понятия не имею. – Марина Львовна недолго делала вид, что думает. – В девяносто первом году много чего произошло.

– Имеющее отношение к названию страны, где мы живем.

Мать пожимала плечами и оборачивалась за помощью к Кириллу, но тот не должен был ей подсказывать. Он уже говорил ей правильный ответ перед тем, как войти в кабинет, и теперь ему оставалось только удивляться, как быстро он выветрился из ее памяти, не оставив следа.

– В девяносто первом Союз распался и на его месте возникла…

Алексей Петрович делал паузу, предоставляя возможность матери закончить за него. Но она молчала, с искренним интересом на него глядя.

– Слово “Россия” вам ничего не говорит?

– Как это не говорит? Конечно, говорит.

– И что же это?

– Моя родина. Я в ней родилась. И не только я – мои родители, и бабушка, и прабабушка…

– Замечательно. Прабабушка – замечательно. Так как называется страна, где мы живем?

Торопясь и заметно радуясь возвращению от разговора о неведомом девяносто первом годе на твердую почву, к тому, что сидело в ней намертво, Марина Львовна произносила:

– Союз Советских Социалистических… – И только на последнем слове при виде обескураженного лица доктора ее покидала уверенность. – …Республик?

Алексей Петрович устало кивал головой. Пусть так. Союз так Союз. Ничего не поделаешь.

– Она не исключение, – сказал он однажды Кириллу. – Почти все мои пациенты по-прежнему там живут. И переселяться никуда не собираются.

3.

Бесконечно повторяемое во всех своих подробностях, оно становилось воплощением ее обреченности, которой было ничем не помочь, – оставалось цепенеть в нем, слушая, как Марина Львовна в сто десятый раз вспоминает про Алайский рынок в Ташкенте, где она была в эвакуации в войну. Ей было лет десять, и совсем не говорящий по-русски узбек позвал ее за свой прилавок и накормил необыкновенно вкусным хлебом, виноградом и хурмой, которой она прежде не пробовала. Кирилл слышал это несчетное число раз, и всегда Марина Львовна говорила про хлеб и хурму с таким воодушевлением, будто продолжала голодать. Она была убеждена, что ничего более вкусного никогда в жизни не ела, ни прежде, ни потом, все, что можно купить в московских магазинах, ни в какое не идет сравнение! Кирилл соглашался, молча кивая: не ела и не ела, пусть будет так. Пусть уж лучше снова расскажет про Алайский рынок, чем станет читать ему записанные фразы из телевизионных передач.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.