mknizhnik

Category:

ЛИТЕРАТУРА И ЖИЗНЬ

1.

Уже писал и не раз, что врачебная моя история в Израиле началась в урологии. Это ответвление вышло коротким и тупиковым: продолжения не последовало. Рвение тогда я проявлял небывалое, поскольку мною были постоянно недовольны. И казалось, что если я еще постараюсь, поднажму, то буду соответствовать высоким требованиям небольшого отделения далеко не первой в стране больницы. Ничем, кроме как идиотизмом то свое усердие сегодня объяснить не могу. В некоторой степени меня оправдывает только то, я очутился в точке пересечения множества новых векторов, каждый из которых оказалось непросто осознать и постичь. Страна, семья, язык, специальность. Все было внове. Но речь не о том.

Принимал я как-то одного дедушку для операции на простате. Простата – кормилица урологов. Она мешает жить пожившим мужчинам, многие из которых успели заработать денег. Заманчиво заниматься проблемами, сопровождающимися достатком.

Заполняю я тому пациенту историю болезни и с идиотским своим усердием записываю за ним историю его жизни – анамнез вите. А потом на вечернем обходе прилежно излагаю.

– В 1960 году рак кожи. Операция, обучение.

В 1966-ом рак легкого, удаление легкого.

1977 – рак крови, химиотерапия.

Первые трагические подробности мои коллеги слушали с вниманием и состраданием.

– 1986 – рак печени. Удалили долю печени. Рак желудка, резекция, облучение.

Врачи начинают откровенно скучать 

– Рецидив рака крови. Пересадка костного мозга. Рак толстой кишки. Гемиколэктомия…

И тут все начинают корчиться от смеха.

– Повторный рак кожи, операция.

Выскакивают из палаты, чтобы досмеяться в коридоре.

Количество трагического преодолело некий критический барьер и стало своей противоположностью.

Я сохранил эту ситуацию. Но не во врачебной, а в литераторской папке своей памяти.

И вот недавно вспомнил о ней.

2.

Прочитал книгу рассказов одной известной писательницы. 

В первом – героиня, милая и неприспособленная к жизни, делала аборт от ушедшего к другой мужа, негодяя и бездельника. Девушку, в которой без наркоза, не хватило денег на наркоз, ковырялись железом холодные руки было очень жалко.

Во втором – умирающая от рака героиня устраивает судьбу своих малолетних детей. На мужа, негодяя и бездельника, ясное дело, надежды никакой. Героиню было жалко, но как-то меньше, чем предыдущую. Может быть еще и потому, что коллизия сильно смахивала на первоклассный рассказ Петрушевской «Свой круг».

Еще в одном – несчастную, некрасивую, одинокую любительницу хороших книжек сбивает машина. Какой-то отсвет жалости, но очень вялый, еще коснулся моего сердца.

Мать со слепо-глухо-немым дитем-инвалидом было не жалко абсолютно. Стало ясно, что я черствая и бессердечная скотина.

Но когда у спортсменки, которую все детство третировала эгоистичная и эгоцентричная   мать, находят редкое и роковое заболевание сердца, и она ездит по итальянским городкам, выбирая себе кладбище, возле которого собирается дожидаться своего часа, я стал подхихикивать.

На истории про непутевую сестру благополучного человека, приезжавшую к нему в заграничное благополучье, чтобы проститься перед смертью и заодно разнести это благополучье в прах, я и вспомнил историю про того урологического пациента.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.