mknizhnik

Categories:

ЛЮДМИЛА УЛИЦКАЯ «О ТЕЛЕ ДУШИ» НОВЫЕ РАССКАЫ

Тринадцать рассказов, крепких, мастеровитых. Много точных деталей, описаний. Достаточно живые характеры. 

Те, что пореалистичней мне показались сильнее. Но и притчеобразные отторжения не вызывали, особенно, когда они замешены на дрожжах хорошо знакомой среды и ее обитателей. 

Не без дани мировым трендам – ну там, лесбийский брак армянки и азербайджанки – но и это протеста не вызвало. Все же о любви и смерти. А писатель, как владелец очень маленького бизнеса, должен думать о продвижении своего товара: переводы, премии. Ничего зазорного в этом не вижу. Если товар качественный.

Но вот добрел я до рассказа «Аутопсия». Аутопсия – это вскрытие трупа, если кто не знает. Главный герой – патологоанатом по фамилии Коган. Он вскрывает молодого мужчину, умершего в больнице от ножевого ранения. Криминальную смерть скорее будут вскрывать в судмедэкспертизе, а не в больнице. Но не станем придираться. 

Царапнула фраза: Первая жена Когана, гинеколог, незадолго до развода сказала ему фразу, которую он и по сей день не забыл: только патологический тип может выбрать себе профессию патологоанатома… 

Это откровенная глупость. Никогда и нигде в медицинской среде патолог не считается врачом второго сорта. Скорее наоборот. Во вскрытии трупов не больше патологии, чем в во вскрытии эхинококкового абсцесса печени или дренировании гнойного пиелонефрита. Да и потом, патолог гораздо больше времени проводит за микроскопом, чем у секционного стола.

Погибший мужчина был сыном церковной уборщицы Марии. Муж ее – Осип. Но родила она неизвестно от кого. Раны погибшего не оставляли сомнений в источнике аллюзий: перебитые ноги, раны на лице и удар ножом в сердце. И странные карманы на спине. Убитого звали Всеволодом, он был плотником и музыкантом, играл на флейте. В квартете: фортепьяно, скрипка, виолончель. Играли они нечто непритязательное, типа кантри. Убили его, судя по описанию, завистливые рокеры: мотоциклы, косухи. «музыканты, очень жесткие…».  Конфликт, прямо скажем, выглядит сомнительно.

Потом рассказ возвращается к пожилому патологу. 

Вечером он долго читал, потом написал письмо сыну, помешавшемуся на каких-то каббалистических книгах. Сын проживал в маленьком городке Бней-Брак под Тель-Авивом, и старый Коган все пытался наладить с ним хоть видимость контакта. Потом написал письмо дочери, профессору американского университета. Она занималась современной психологией. Изредка она присылала ему ссылки на свои работы, и он с отвращением читал ее статьи, которые вызывали у него то же самое чувство протеста, что и размышления его сына… 

Из карманов на спине Всеволода вырастают крылья, и ночью он приходит к Когану. Жена Когана находит его утром мертвым. 

Я не понял, почему занятия каббалой вызывают отвращение, а доморощенное кустарной выделки богоискательство приемлемо.  И чем насолили автору американские психологи. Но зато вспомнил отчего надолго перестал читать Улицкую. Именно за это, за чувство неловкости от неофитского рвения, при котором отказывают мастерство, логика, здравый смысл.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.