Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

АЛЬБОМ "ЗОДЧЕСТВО УЗБЕКИСТАНА"

Очередной раз потешил себя прекрасной и абсолютно ненужной покупкой. Альбом огромного формата. Несмотря на немалый тираж, никогда прежде его не видел, даже мельком.

Футляр
Футляр
Collapse )

ПРО НЕМЦЕВ В СВЯЗИ С НОТР-ДАМ

Этот текст  произвел на меня сильное впечатление. Черные камни в стенах очень трогают. Ссылка в конце.  

По новому своему обыкновению переношу всё целиком с фотографиями. А то схопишься потом, а ссылка не открывается.  А тут всё целее будет. МК

Почему немцы не разделяют истерии по поводу Нотр-Дам-де-Пари


Collapse )

МУЗЕЙ РОКФЕЛЛЕРА. БАРЕЛЬЕФЫ ЭРИКА ГИЛЛА

Музей нам построили британцы. Оформлял великий и ужасный Эрик Гилл, создатель шрифта Gill Sans, который, как считается, определил лицо Британии 20 века.

Collapse )

САН-ЛАДЗАРО. Армянский остров в Венеции. часть 1

Наконец-то хотя и не с первой попытки удалось побывать на Армянском острове, Сан-Ладзаро-дельи-Армени.

Даже в этот приезд удалось только с третьего раза. Первая попытка (ошибка в номере маршрута) обернулась замечательным кругом по всей Венеции.  

Но в конце концов мы сделали это! 

С  причала "В" станции Сан-Захария, не последнего, который за мостиком, а того,  на который указывает сломанным мечом печальная дама, притулившаяся к задней стороне постамента Виктора-Эммануила нужно выезжать 20 маршрутом ровно в 3.10 пополудни. Хитрость в том, что посадка на 20-й проходит слева и буквально в считанные минуты после посадки на 2-й маршрут в обычном, перпендикулярном берегу направлении. Удержаться и не сесть на двойку непросто. Но я предупредил. 

Время играет роль, иначе потом можно будет только послоняться по площадке перед монастырем.

Весь остров собственно и есть армянский монастырь.

Карточка не моя, я так высоко не взлетаю.
Collapse )

САН-ЛАДЗАРО. Армянский остров в Венеции. часть 1

Наконец-то хотя и не с первой попытки удалось побывать на Армянском острове, Сан-Ладзаро-дельи-Армени.

Даже в этот приезд удалось только с третьего раза. Первая попытка (ошибка в номере маршрута) обернулась замечательным кругом по всей Венеции.  

Но в конце концов мы сделали это! 

С  причала "В" станции Сан-Захария, не последнего, который за мостиком, а того,  на который указывает сломанным мечом печальная дама, притулившаяся к задней стороне постамента Виктора-Эммануила нужно выезжать 20 маршрутом ровно в 3.10 пополудни. Хитрость в том, что посадка на 20-й проходит слева и буквально в считанные минуты после посадки на 2-й маршрут в обычном, перпендикулярном берегу направлении. Удержаться и не сесть на двойку непросто. Но я предупредил. 

Время играет роль, иначе потом можно будет только послоняться по площадке перед монастырем.

Весь остров собственно и есть армянский монастырь.

Карточка не моя, я так высоко не взлетаю.
Collapse )

Слова и картинки. Страна Басков








Столицей Страны Басков является, как ни странно, не Бильбао, а еще меньший, но вполне милый городок Витория-Гастейс. О проигранной басками войне за независимость от Испании, о взрывах и убийствах не говорит ничего, баскские береты носят только старики. Даже на людях моего возраста я их не встречал. Только в одном месте я видел граффити "Amnistía!"



Collapse )

Новый рассказ

Времена шатки, береги шапки.


1.
Size matter – сказано не про голову.
Крупные люди меня поймут: я покупаю не то, что мне нравится, а то, что налезет. Штаны – неотменяемая часть гардероба. Но головные уборы если живешь в теплых странах – вещь желательная, но совсем не обязательная. В Ташкенте и в Иерусалиме уши отморозить непросто. Но все же за свою, уже некороткую жизнь мне всего дважды удалось купить себе головной убор подходящего размера.

2.
Первый раз это случилось в 1985 году в городе Гагарине, райцентре Мирзачульского района Джизакской области. Осенью, во время хлопкоуборочной компании. Во время сбора хлопка обычно умирали небожители. Начало этой традиции положил Брежнев. На следующий год его поддержал Рашидов. Правда, потом уже понеслось вразнобой: Андропов, Черненко уходили, не дотерпев до нашего выезда.
На шестом, последнем курсе нас отправили на хлопок уже не сборщиками, а врачами.  Каждой бригаде, каждому бараку, как назывались полевые станы, где жили студенты придавался один медик-шестикурсник, дабы мазать царапины зеленкой и вовремя распознать катастрофу аппендицита, если такой случится. Гена Нариянц попал в театральный институт к художникам. Шукурыч – в какой-то техникум. Нас с Жориком оставили при штабе, то есть в центральной районной больнице. Жорика – за фамилию, а меня за то, что умею печатать на машинке.  Поселили в комнатке при гараже. Были там две комнатки, в которых по красивым представлениям 60-х годов должны были отдыхать шоферы. Одна комната была забита шкафами с папками, в другой поселили нас. Кроме этого была там страшная черная ванна и вполне бодрый унитаз. В папках мы обнаружили протоколы судебно-медицинской экспертизы и долго читали муторные истории чужй злобы, похоти, тупости, невезенья. Провинциальные, а оттого еще более тоскливые. Потом бросили, нельзя слишком долго такое читать: душа никнет.
Дней десять мы с Жориком печатали побригадные списки, их уточняли, правили, мы печатали заново, потом печатали для деканата, для ректората, для Джизака, для Ташкента.  Но прошло десять дней, бюрократическая гидра насытились нашими бумагами, и мы оказались никому не нужны. Жорик стал вести больных в терапевтическом отделении, я – в хирургии. Мой друг обнаружил залежи редких препаратов у старшей сестры отделения и бодро стал лечить ими пациентов. А я с идиотической смелостью бросился оперировать.
Если сейчас мне случается поблагодарить Бога за оказанную мне милость, то в список я обязательно включаю хирургическое отделение Мирзачульского ЦРБ, где я не убил и не искалечил никого в своем воодушевлении.
Постепенно нас стали навещать однокурсники и друзья, привозившие в больницу своих захворавших подопечных.
Гена рассказывал, как художников по утрам наставляют перед работой в поле:
– Друзья, я не прошу, как Рембрандт, не нужно, как Сезанн, но по 10 килограмм соберите.
Норма выработки, к слову, была сорок килограммов «белого золота» в день.

Приехал Шукурыч, рассказывал, как узбеки, на определенном уровне опьянения начинают разговаривать между собой по-русски.
– Почему Тешабай стал победителем в соцсоревновании, в чем причина? – показывал он.

Однажды мы с Жориком вышли в город. Города в Гагарине было не много, шаг влево-шаг вправо, и ты оказывался в кишлаке. Стояло настоящее бабье лето, которое в Узбекистане отличается особой упоительностью.  Разгуливая, мы увидели дощатый сарай без окон, на котором красовалась вывеска «Уцененные товары». Я дернул за дверь из неструганных серебристых досок, и она поддалась. Глаза привыкли к полумраку. Мы увидели несколько полок покрытых, как одеялом, ровным слоем пыли. Мне почему-то запомнился орел. Были такие орлы, вырезанные из цельной колоды, с крючковатыми клювами, следами длинных ходов стамески на вздернутых крыльях и в подпалинах от паяльной лампы. Кто их делал? Для чего их делали? Рядом с орлом лежали две элегантных серых шляпы.
– О! – сказал я.– Шляпы!
– Вам не подойдет, большой чересчур, – раздался голос, мы вздрогнули. До сих пор казалось, что мы в сарае одни. Но за прилавком дремала продавщица и было похоже, что она укрыта тем же одеялом пыли, что и все в этом магазине. Я смотрел в ее тусклые глаза в щелках припухших век, на бледные, набухшие губы. Я еще не знал, что пройдет год-другой и, мельком взглянув в такое лицо,  легко распознаю тяжелую нехватку гормона щитовидной железы.
– А вы покажите, – настойчиво попросил Жорик.
Когда шляпа налезла на мою голову, глаза продавщицы широко раскрылись. Думаю, что наибольшее впечатление на нее произвели усилия Жорика, по натягиванию на меня головного убора.
– Как раз на твой чайник, – вынес приговор мой друг.
Мы забрали обе. Стоили они копеек по 20, то есть совсем мало. Видимо уценялись уже неоднократно. Еще копеек за десять мы приобрели одежную щетку, поскольку шляпы испускали облачка пыли при каждом к ним прикосновении.
Щетка та принесла нам открытия, выяснилось, что одна шляпа – чёрная, другая – синяя.
Одну из них я подарил Мише Гронасу, тогда московскому студенту. Еще школьником он не оставлял сомнений в своем недюжинном таланте и человеческой особенности.
– Мишка, – сказал я. – У тебя башка здоровая?
– В каком смысле? –спросил он напрягаясь.
Мишка был у меня в гостях и листал какой-то журнальчик. В ту пору во всю начинала завиваться поземкой перестройка.  В том, как национальные окраины требовали пользоваться исконными транскрипциями своих имен и названий, даже не самый проницательный ум мог прозреть скорый распад империи.  Подборка таджикского поэта Касима Низама привлекла его внимание.
– Косим низом, – пробормотал Мишка. – Есть в этом угроза.
Шляпу будущий Дартмутский профессор нахлобучил, уходя.
А я свою потерял, забыл где-то. Климат в Ташкенте, повторяю, несуров.

3.
В 2009 году мы с женой прилетели в Милан. В Миланском университете проходила маленькая конференция по лечению заболеваний артерий ног. Итальянцы и в том, и в другом большие мастера: и артерии лечить, и конференции затевать.
Для нас это поездка была важна потому, что впервые почти за 20 лет мы поехали вдвоем. 
В Мальпенсе нас ждала большая машина, шофер, молодой парень, прислушавшись к нашему разговору перешел на русский, а потом и на – иврит.  Чаевые учли его разносторонность его полиглотства.
Гостиница была хороша, номер удобный.  Ближе к вечеру мы вышли в город и, сверяясь с картой, пошли в сторону Миланского собора.
Мы с Женей чувствовали себя, как подростки, удравшие от родителей.
Между собором и Ла Скала натянула свои воздушные струны галерея Виктора-Эммануила.
В галерее нет ворот, она наполнена воздухом, идущим от миланского собора с одной стороны и от Ла Скала – с другой. Говорят, что архитектор Менгони убился здесь, его снесло с лесов этими струями воздуха. В неоклассицизме галереи проклевываются ростки и листья будущего арт-нуво.
Магазины здесь серьезные. Сами знаете, кто носит Прада, не мне вам рассказывать. У Макдоналдса, расположенного тут, вывеска черная с золотом.

Из бокового прохода накатывали волны девчачьего визга, и мы поспешили туда поглазеть. Юноши, утомленные славой и обожанием, по одному выходили из ресторана. Каждого сопровождали пара крупных охранников. Они проходили сквозь коридор пятнадцатилетних девчушек, заходившихся в крике обожания и восторга. С появлением каждого следующего спадавший вопль вновь взмывал к ажурному потолку галереи. Было похоже на кардиограмму не очень здорового сердца. Мы встретились взглядом с немолодым мужчиной, стоявшим в этой толпе и поняли, что это безропотный отец одной из девиц.
В одну из диастол Женя спросила ближайшую к нам барышню:
– Кто это? Футболисты?
– Нет.
– Певцы? Музыканты?
– Нет.
– А кто тогда?!
– Я не знаю, как это по-английски, – призналась девушка.
– Скажи на итальянском.
– Презентаторе! – завизжала она, потому что из дверей вышел очередной объект восторга.
Милан, мировая столица моды.

Там же мы увидели вывеску «Borsalino». Маленький магазин был сверху донизу был набит шляпами, шапкам, шляпками, кепками.
Я спросил кепку, привычно успокаивая продавщицу, что столь большого размера у нее может и не быть.

Они разлетелись по прилавку веером. Ленинские кепки, шоферские фуражки, аэродромы торговцев мандаринами, синагогальные картузы, хулиганские замоскворецкие восьмиклинки, элегантные кепи, клоунские кепоны. В клетку, в рубчик, в горошек, разных цветов. Все они лежали перед нами и все, все налезали свободно на мою голову.
Мы купили одну. Она была дорогой, но не беспредельно.
Иногда я ее ношу. Не часто. В Иерусалиме, конечно, прохладнее, чем на побережье, но все равно, климат достаточно мягок.

4.
Интересно, где судьба заготовила мне третью шапку?
Апр 2015

 

Клецель рассказывает

Мы учились у Волкова во Дворце пионеров. Ты же знаешь, где был Дворец. К Волкову приехал Эйзенштейн, они дружили. Из Алма-Аты приехал, снимал там «Ивана Грозного». И Александр Николаевич привёл его к нам. Мы приготовились, работы наши выставили. Эйзенштейн и сам художник был хороший. Он посмотрел, отметил мою работу.
– Кто делал этого льва? – спрашивает. Похвалил, руку пожал.

(Значит, я в одном рукопожатии от Эйзенштейна. И от Волкова тоже - МК)

Рисунки Эйзенштейна





Раскадровка к "Грозному"


А.Н.Волков "Гранатовая чайхана"
Volkov

Дворец пионеров и Великого Князя, арх Бенуа.
Dvorez Velikogo Knyazya

Клецель. Автопортрет

В гостях у Вениамина Клецеля

Утром накануне Песаха мы с Ильей Гольдиным побывали в мастерской у Вениамина Клецеля. После бесконечной нескладухи все срослось и сложилось.
Мастерская находится в одном из знаменитейших и неуловмых зданий Иерусалима. Отель "Камениц", первый, как любят подчеркивать, пятизвездочный отель в новом городе. Переборчивый Бунин, Маршак живали там. Теодор Герцель ночевал в лобби, поскольку места были заняты свитой кайзера.






Пробираясь через развешенное для сушки белье и вопли восточных ереев, которые кажется, предшествуют смертоубийству, а на самом деле просто колеблят воздух.
- Вы к Вениамину? - спросили нас, легко отрываясь от семейного скандала. - Ступайте туда. Не поскользнитесь, полы мокрые.
Замечательный Клецель среди своих картин.

Илья фотографирует.






Разговаривали о Волкове, у которого Клецель учился, о офрмленных им книгах, о музее Савицкого.
Ну и "непустые руки", с которыми мы ушли.

Слова и картинки. Ташкент

Удивление: в Ташкенте не понимают выражение "заказ-самса".
Ну вот, опять мне многословным сенильным аксакалом рассказывать, что в 70-х появился новый вид частного предпринимательства - изготовление самсы на заказ для семейных торжеств, хорошего качества. Потом и у уличных торговцев появилась самса получше и подороже, в которой был уже не сплошной лук, а мясо и курдюк. И называлась она "заказной", потом название редуцировалось до "заказ-самса" и стало в обиходе несколько ироничным синонимом эксклюзивного и качественного. Мы и до сих пор пользуемся иногда этим выражением. А в Ташкенте про него уже напрочь забыли.
-.-
Желтую морковь на плов режут артистично. Как и прежде.


IMG_2511

Лепешки.
IMG_2515

Люльки-бешики.
IMG_2520

И причиндалы к ним.
IMG_2521


ЦУМ
Tash1


На один день опоздали на выставку в Союзе художников на Воскресенской, через дорогу от ЦУМ с его шедеврами. Картины  уже выносили. И.Д.Рубин, портрет зав. ЛОР-отделением окружного госпиталя полковника Арустамова. А я ведь знал обоих.
IMG_2510
Collapse )