Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

«ВЕСТНИК ЕВРОПЫ» К 1600-ЛЕТИЮ ВЕНЕЦИИ

В последнем, 56-ом номере  журнала «Вестник Европы» есть блок, посвященный Венеции.

Стихотворение Евгения Рашковского (новое, но не очень), стихотворение Льва Лосева (очень, но не новое).

Пьеса Говарда Баркера. Завяз, не дочитал.

К ним примыкает подборка переводов и оригинальных стихов Евгения Солоновича.

И текст венецианского знакомца Глеба Смирнова «Священная война». Очень страстно, с обилием цитат, реминисценций и аллюзий, но ни о чем.

СТРАННЫЕ СБЛИЖЕНЬЯ

Вот теперь, когда наконец отыскал отцовские военные карточки, стало абсолютно явно, почему я считал, что мальчик на обложке Сэлинджера, то есть на картине Уайета, которую Жутовский поместил на эту обложку, —  мой отец. 

Collapse )

...И ЕЩЕ ОДИН ВИТОК

Стоило вспомнить вчера прекрасного Павла Муратова, как сегодня наши сети притащили такой улов.

Интересно, когда будет такое издание по-русски?

БОРИС ЛАВРЕНЕВ "СОРОК ПЕРВЫЙ"

Из рубрики «Стихи персонажей». Пост временный. Через неделю удалю. — МК

Главное в жизни Марюткиной – мечтание. Очень мечтать склонна и еще любит огрызком карандаша на любом бумажном клоке, где ни попадется, выводить косо клонящимися в падучей буквами стихи.

Это всему отряду известно. Как только приходили куда-нибудь в город, где была газета, выпрашивала Марютка в канцелярии лист бумаги.

Облизывая языком сохнущие от волнения губы, тщательно переписывала стихи, над каждым ставила заглавие, а внизу подпись: стих Марии Басовой.

Стихи были разные. О революции, о борьбе, о вождях. Между другими о Ленине.

Ленин герой наш пролетарский,

Поставим статуй твой на площаде.

Ты низвергнул дворец тот царский

И стал ногою на труде.

Несла стихи в редакцию. В редакции пялили глаза на тоненькую девушку в кожушке, с кавалерийским карабином, удивленно брали стихи, обещали прочитать.

Спокойно оглядев всех, Марютка уходила.

–.–

А ты прочла бы! Очень любопытно. Я в стихах понимаю.

– Не поймешь ты. Кровь в тебе барская, склизкая. Тебе про цветочки да про бабу описать надо, а у меня все про бедный люд, про революцию, печально проронила Марютка.

– Отчего же не понять? – ответил поручик. – Может быть, они для меня чужды содержанием, но понять человеку человека всегда можно.

Марютка нерешительно перевернула Коковцева вверх ногами. Потупилась.

– Ну, черт с тобой, прослушь! Только не смейся. Тебя, может, папенька до двадцати годов с гибернерами обучал, а я сама до всего дошла.

– Нет!.. Честное слово, не буду смеяться!

Collapse )

АЛЕКСАНДР СОБОЛЕВ «ГРИФОНЫ ОХРАНЯЮТ ЛИРУ»

Прежде всего, это – занимательное чтение. 

Чудесное плетение словес интересно поглаживать и перебирать, периодически взглядывая на свет, как ручной выделки шелковую ткань. Количество опознанных ассоциаций и реминисценций регулируется исключительно границами познаний читателя. 

Помимо расфокусированного набоковского зрения – далекие и близкие предметы присутствуют в одном кадре и видны одинаково подробно – имя главного героя отзвякнуло Скалдиным, и не напрасно. А сколько приманок и обманок прошелестело мимо меня, человека без университетского образования. 

Декорации – Россия 50-х, избежавшая чумы большевизма, выстроены замысловато. Некогда ради этого читался «Остров Крым». Но там оказалась просто Америка с русскими субтитрами. Замечу в скобках, что Аксенов ко времени «Крыма» перестал быть большим русским писателем, писавшим шедевры уровня «Победы», «Местного хулигана Абрамишвили» или «Товарища Красивого Фуражкина», а стал нормальным успешным беллетристом, которого можно читать. А можно и не читать.

Эту, сохранившую монархию Россию интересно рассматривать, как винтажную открытку, с увеличительным стеклом. Городовые остались. Метро построили (станция «Гумилевская»). Бездорожье осталось. Мир открыт, герои ездят. 

Непонятно, решился ли Гитлер напасть. Мелькает в деревне человек в шинели с мировой войны, но может быть и с Первой. 

Особо автор резвится с названиями ресторанов и кафе, и получается прекрасно. Спойлерить не буду, оставлю этот кайф будущим читателям.

Collapse )

ТОЛСТОЙ "ДЕТСТВО", 2

Уже два листа бумаги были испорчены.... не потому, чтобы я думал что-нибудь переменить в них: стихи мне казались превосходными; но с третьей линейки концы их начинали загибаться кверху всё больше и больше, так что даже издалека видно было, что это написано криво и никуда не годится.

Третий лист был так же крив, как и прежние; но я решился не переписывать больше. В стихотворении своем я поздравлял бабушку, желал ей много лет здравствовать и заключал так:

Стараться будем утешать

И любим как родную мать.

Кажется, было бы очень недурно, но последний стих как-то странно оскорблял мой слух.

– И лю-бим, как родну-ю-мать, твердил я себе под нос. – Какую бы рифму вместо мать? играть? кровать?… Э, сойдет! все лучше карл-иванычевых!

И я написал последний стих. Потом в спальне я прочел вслух все свое сочинение, с чувством и жестами. Были стихи совершенно без размера, но я не останавливался на них; последний же еще сильнее и неприятнее поразил меня. Я сел на кровать и задумался....

Collapse )

ТОЛСТОЙ "ДЕТСТВО"

Против моего ожидания, оказалось, что кроме двух стихов, придуманных мною сгоряча, я, несмотря на все усилия, ничего дальше не мог сочинить. Я стал читать стихи, которые были в наших книгах; но ни Дмитриев, ни Державин не помогли мне; напротив, они еще более убедили меня в моей неспособности. Зная, что Карл Иваныч любил списывать стишки, я стал потихоньку рыться в его бумагах и в числе немецких стихотворений нашел одно, русское, принадлежащее, должно быть, собственно его перу.

Г-же Л...... Петровской, 1828, 3 июни.

Помните близко,

Помните далеко,

Помните моего

Еще отнине и до всегда

Помните еще до моего гроба

Как верен я любить имею.

Карл Мауер.

Стихотворение это, написанное красивым, круглым почерком, на тонком почтовом листе, понравилось мне по трогательному чувству, которым оно проникнуто; я тотчас же выучил его наизусть и решился взять за образец. Дело пошло гораздо легче. В день именин поздравление из 12 стихов было готово, и, сидя за столом, в классной, я переписывал его на веленевую бумагу.

"НОВАЯ «ЮНОСТЬ», «ИЗБРАННОЕ-2020»

Пятый раз подряд журнал включает меня в книгу лучшего, что у них выходило за год. На этот раз я оказался не только в компании прекрасных современников, а еще — Ильфа, Олеши, Фроста, Одена, Жванецкого.

Вся книга здесь.

У меня там пять глав из Ташкентской антологии.