Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

МАРК ЗАЙЧИК ПРО ЭЛИ ЛЮКСЕМБУРГА

Слово о бойце, писателе, послушнике

Марк Зайчик


Он прежде всего был страстный человек, цельный и последовательный. У него был свой путь, своя цель, к которой он шел все годы своей жизни там и тут, в Иерусалиме. Илья прекрасно знал, чего хочет добиться и упрямо добивался своего. Выскажу предположение, что писатель Илья Мотелевич Люксембург в последние годы своей жизни пробивался к истине, касался ее и вероятно прикоснулся к ней. Это мое частное мнение, надеюсь, имеющее право на существование…

Collapse )

Имперские старики

В очередной раз поразился комментам. Такое впечатление, что они читали какой-то другой текст. Чемпионкой стала дама, написавшая: «Я бы не хотела бы попасть к Вам на приём, не важно как я владею языком, вы недобрый человек». МК


Весьма пожилой пациент, он репатриировался лет пять назад из Чили, сказал после операции:

- Ваша алия - большое благо для страны. Вы работоспособны, энергичны, целеустремленны. Но, послушай, ваши старики… Они ведь даже не говорят на иврите.

Что мне было сказать ему?

Что наши старики - это имперские старики, рожденные и взращенные великой империей, тем самым колоссом на глиняных ногах?

Что они привыкли жить в неимоверно огромной стране и привыкли, что в  Кизыл-Арвате и в Дублты с ними будут говорить по-русски, изворачиваясь, мучаясь, но - будут.

Что, забыв, как разговаривали их бабушки и дедушки, они высокомерно передразнивали грузинский или таджикский акцент.

Что, приехав беженцем в Ташкент и прожив там лет пятьдесят, умудрились не знать узбекского.

Так с какого переляку они вдруг будут учить иврит? Тем более что за четверть века секретарши, продавщицы, водители автобусов худо-бедно, но двадцатью-тридцатью нужными русскими фразами обзавелись.

Сказать ему, что эти имперские старики родили и воспитали нас, энергичных и целеустремленных, и это они втемяшивали в нас с детства: еврею, чтобы преуспеть, нужно быть на голову выше местных. Навык, так пригодившийся нам здесь, где все евреи - и местные, и мы.

И про то, что они уходят, наши любимые имперские старики, так и не выучив иврита, и поэтому на наших кладбищах уже так много плит с надписями на русском.

Но всего этого я ему, конечно, не сказал, а пожелал скорейшего выздоровления.


Ссылка

Все статьи автора в блоге "Вестей"

Антология. Григорий Люксембург

Григорий Люксембург

Все братья Люксембурги занимались боксом у Сиднея Джаксона.


Бруклинский профи, готовивший себя в чемпионы мира в лёгком весе, в результате исторических катаклизмов и нелепых случайностей, Джаксон стал основателем боксерской школы в далекой Средней Азии, в неведомом Ташкенте, заслуженным тренером СССР, его называли Сиднеем Львовичем, он воспитал множество разных чемпионов, включая чемпионов мира и похоронен на Боткинском кладбище, на той его части, которая и по сию пору называется Коммунистической. Там похоронены многие знаменитости, и бруклинский легковес, ставший ташкентским мифом, покоится тут по праву.


Семья Мотеля Люксембурга, богобоязненного коммерсанта из Бухареста, была принесена в Ташкент протуберанцами других исторических метаморфоз.  Четверо братьев занимались боксом и добились (невольный каламбур) успеха. Двое из них пошли учиться в ТашГУ на отделение русской филологии и стали писателями. И продолжили быть русскими писателями уже в Израиле, куда репатриировались в 82-ом, вместе с отцом.


Как можно следить за спиралями и зигзагами этих судеб? Спокойным, всепонимающим взглядом, с застывшим в углах глаз смехом и слезами.


Григорий Люксембург, многократный чемпион Узбекистана и Израиля, участник войны Судного Дня, автор трех сборников стихов. Вместе с братом он уже много лет проводит в Иерусалиме молодежные боксерские турниры памяти Джаксона.

-.-

Приведенное здесь стихотворение очень ташкентское не только по названию, но и по духу. Часто в многонациональном городе любовь не хотела знать общинных перегородок. И это пересечение границ не всегда бывало безболезненным.

Luxemburg1

Домик в Ташкенте

Там собака, как встречи залог,
У ворот деревянных томится.
И шумит у окна тополек,
Узнавая родимые лица.

Там чугунный Христос на стене
Смотрит с болью на женское тело…
Чьи-то руки мелькают в окне,
Чьи-то пальцы стучатся несмело.

И, как будто прощаясь навек,
Ставит женщина реквием Баха.
И выходит босая на снег –
Словно саван, ночная рубаха.

trol shota rust