Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

КАРТОЧКИ

Пришло время следующего выпуска разных снимков, застрявших в моем телефоне.

Внезапно вынырнувший снимок сорокалетней давности. Парк Старого ТашМИ, бывшего Кадетского корпуса. Имен этих однокурсниц не помню.
Внезапно вынырнувший снимок сорокалетней давности. Парк Старого ТашМИ, бывшего Кадетского корпуса. Имен этих однокурсниц не помню.
Collapse )

А НА ПРАВОЙ ГРУДИ ПРОФИЛЬ СТАЛИНА...

Этот снимочек гуляет себе по сети, а когда нужен бывает,  не найдешь. 

В 2017 в гостях у Клецеля, не в мастерской, а дома, на Моше Даяна. Он рассказывал, что в послевоенные несытые годы, во время учебы в училище Бенькова зарабатывал на Алайском тем, что рисовал с закрытыми глазами профили Ленина и Сталина. И тут же показал. Закрыв глаза. Я листик тогда не забрал, постеснялся. Но сфотографировал. Кстати, если присмотреться, с обратной стороны листа проступает набросок моего портрета. Как раз в ту пору мы отбирали рисунки для «Записной книги».

Потом в книгах прекрасного художника и писателя Эдуарда Кочергина прочитал, как он в своих детских скитаниях добывал себе пропитание, гнул из проволоки профили Сталина. И всегда имел при себе моток  проволоки для этого дела.



Берберова про персональный железный занавес

Думаю, это последняя выписка из «Курсива». Заканчиваю читать. Странное чувство: хочется потребовать награды, а не с кого. МК

Но было еще одно деление, которое для меня было важнее, чем все остальные: независимо от того, сколько лет человек жил в западном мире, у одних была потребность брать все, что можно, от этого мира, в других же была стена, отделявшая их от него. Они привезли сюда свой собственный, лично-семейный, складной и портативный нержавеющий железный занавес и повесили его между собой и западным миром. Они иногда скрывали его, иногда выставляли напоказ, но чаще всего просто жили за ним, не любопытствуя, что находится вокруг, по принципу "у нас в Пензе лучше".

Во Франции таких было немного, а какие были - в основу жизни на Западе часто клали компромисс: в Пензе было лучше, а теперь волей-неволей приходится менять свои интересы и вкусы и меняться самим - увы! Франция сильнее требовала подчинения себе, часто насильно меняла людей, перерождала их - хочешь не хочешь - так, что они порой и не замечали этого процесса. Много для этого было причин: была традиция русских европейцев, живших в Париже когда-то; была французская литература, так или иначе вошедшая в сознание даже полуинтелли-гента еще в школьные годы; эмигрантские дети, растущие во Франции и приносящие в семью навыки новой страны; и даже у некоторых, у немногих - какие-то воспоминания об отцах и дедах, ездивших сюда, привозивших отсюда в Россию что-то, чего в Пензе почему-то не было. В Америке дело обстояло совершенно иначе: традиции ездить сюда никогда не было; напора, какой был у Франции, - подчинять своей культуре обосновавшихся в ней русских, у Америки быть не могло; литература (живопись и музыка) была приезжим почти незнакома; эмигрантские дети не только не несли в семью новые навыки, но, благодаря принципам американской школы, уходили в своем протесте против первого поколения все дальше, туда, где все, что им дается с такой щедростью, встречает дома либо насмешку, либо протест. Круг русских в Нью-Йорке, и "старый", и "новый", состоял в большинстве из провинциалов (в Париже было наоборот), и сохранение "пензенской психологии" было среди них в большой силе. Те, что спешили войти в американскую жизнь, конечно, даже не оглядывались назад на этот круг. Они, так сказать, торопились перепрыгнуть из первого поколения во второе или даже в третье, и на этом кончалась их искусственная "русскость".