Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

ТВЕРДАЯ ПЯТЕРКА

Андрей Чистов попал в «Записную книгу» с первоклассной историей. Вот —  новая из того же источника.

в маршрутке, опасно раскачиваясь при каждом ускорении-торможении, мужичонко в маске по самые брови нависает над сидящей старушкой, приговаривает: "эх, ёбтыть!", "ух, блеать!"... старушка поднимает глаза:

- мущщина, вам надо повязку сменить.

Имперские старики

В очередной раз поразился комментам. Такое впечатление, что они читали какой-то другой текст. Чемпионкой стала дама, написавшая: «Я бы не хотела бы попасть к Вам на приём, не важно как я владею языком, вы недобрый человек». МК


Весьма пожилой пациент, он репатриировался лет пять назад из Чили, сказал после операции:

- Ваша алия - большое благо для страны. Вы работоспособны, энергичны, целеустремленны. Но, послушай, ваши старики… Они ведь даже не говорят на иврите.

Что мне было сказать ему?

Что наши старики - это имперские старики, рожденные и взращенные великой империей, тем самым колоссом на глиняных ногах?

Что они привыкли жить в неимоверно огромной стране и привыкли, что в  Кизыл-Арвате и в Дублты с ними будут говорить по-русски, изворачиваясь, мучаясь, но - будут.

Что, забыв, как разговаривали их бабушки и дедушки, они высокомерно передразнивали грузинский или таджикский акцент.

Что, приехав беженцем в Ташкент и прожив там лет пятьдесят, умудрились не знать узбекского.

Так с какого переляку они вдруг будут учить иврит? Тем более что за четверть века секретарши, продавщицы, водители автобусов худо-бедно, но двадцатью-тридцатью нужными русскими фразами обзавелись.

Сказать ему, что эти имперские старики родили и воспитали нас, энергичных и целеустремленных, и это они втемяшивали в нас с детства: еврею, чтобы преуспеть, нужно быть на голову выше местных. Навык, так пригодившийся нам здесь, где все евреи - и местные, и мы.

И про то, что они уходят, наши любимые имперские старики, так и не выучив иврита, и поэтому на наших кладбищах уже так много плит с надписями на русском.

Но всего этого я ему, конечно, не сказал, а пожелал скорейшего выздоровления.


Ссылка

Все статьи автора в блоге "Вестей"

На Рабиновича сходите?

Этот вопрос в трамвае в Омске в году так 88-ом поверг меня в смятение.


Оказалось, что имя Рабиновича, местного революционера, ранняя смерть уберегла которого от участия во фракциях и уклонах, носила то ли улица, то ли площадь в самом, что ни на есть центре города.


Пожалуйста, не присылайте уточняющих ссылок и справок. Некоторые вещи хочется оставить в памяти в прежнем, недогугленном виде.

Вагон "для устриц"

Тут неподалеку процитировали Максима Горького, цитата известная:

"Этот чудный человек, этот прекрасный художник, всю свою жизнь боровшийся с пошлостью, всюду находя ее, всюду освещая ее гнилые пятна мягким, укоризненным светом, подобным свету луны, Антон Павлович, которого коробило все пошлое и вульгарное, был привезен в вагоне "для перевозки свежих устриц" и похоронен рядом с могилой вдовы казака Ольги Кукареткиной. Ему - все равно, хоть в корзине для грязного белья вези его тело, но нам, русскому обществу, я не могу простить вагон "для устриц". В этом вагоне - именно та пошлость русской жизни, та некультурность ее, которая всегда так возмущала покойного".

И уже битых сто лет склоняют тех устриц на разные лады.

Основоположник соцреализма был, конечно, писателем талантливым, но при этом ни умом, ни вкусом не отличался.

Представьте себе: в разгаре лета, в июле нужно перевезти тело с юга Германии в Москву. Вагоны-холодильники уже существовали, но предназначались они для перевозки экзотического товара, тех самых устриц.  Никто тогда говядину и куриные окорочка через океан не возил. Представьте себе похоронные хлопоты в мире для для тех хлопот абсолютно не приспособленном. Только сноб с дурным вкусом мог увидеть в том вагоне пошлость, нормальный человек увидел бы трогательную и мучительную деталь.

Горький, наверно, хотел бы написать так:

«Выдумывание художественных подробностей и сближало нас, может быть, больше всего. Он был жаден до них необыкновенно, он мог два-три дня подряд повторять с восхищением удачную художественную черту, и уже по одному этому не забуду я его никогда, всегда буду чувствовать боль, что его нет».

Но тогда он был бы совсем другим писателем.
Только зачем уже сто лет повторяют за ним откровенную пошлость?


                                        Chexov-1